Человека, который принял ее такой, какая она есть, и готов был заботиться о ее сестре – такой застенчивой, милой и беззащитной. Вилла была как дикая пони – осторожная, пугливая, недоверчивая: в дюнах Чинкотига она чувствовала себя комфортнее, чем на мостовых Джорджтауна, и ей гораздо больше нравилось рисовать красками, чем играть в хоккей на траве.

Эндрю сумел завоевать доверие и любовь Виллы. Он учил ее обращаться с хоккейной клюшкой, помогал ей преодолеть неуверенность в игре, и, благодаря ему, она поверила в свои силы. Он всегда восхищался ее картинами и настоял на том, чтобы одна из ее акварелей – небольшой портрет Кейт – висела у него в офисе.

Прошли годы… Вилла выросла, стала взрослой.

В тот день, когда ей исполнился двадцать один год, они все вместе – Кейт, Эндрю и Вилла – отправились в восточное крыло Национальной галереи искусств. Вилла заражала всех своим энтузиазмом и, медленно переходя от одной картины к другой, они не могли не разделять ее восхищения. Работы французских художников, среди которых были и знаменитые «Кувшинки» Моне, картины Хассама, Меткальфа, Ренвика – на все это они смотрели восторженными глазами Виллы. Потом они обедали в маленьком ресторанчике, расположенном наверху, и Эндрю предложил Вилле написать картину.

– Я хочу заказать тебе наш портрет с Кейт, – сказал он, протягивая Вилле чек.

– Но, Эндрю, это слишком много! – воскликнула она, увидев сумму.

– Ну, я думаю, картина будет того стоить. Ведь на ней я буду изображен рядом с самой красивой женщиной в мире. Я повешу эту картину на стену в своем кабинете, чтобы все ее видели.

Лицо Виллы радостно засияло, но Кейт была не в силах даже улыбнуться. На сердце у нее в тот день было очень тяжело. Вот уже несколько дней подряд Эндрю возвращался домой очень поздно, и она не могла ему дозвониться на мобильный телефон. Муж заверял ее, что сейчас очень занят, поскольку ему необходимо подыскивать себе новую работу в связи с неизбежным провалом сенатора на выборах в ноябре, но Кейт ему не верила. Она слушала его слова, но сердце ей подсказывало совсем другое.

– Кейт, он у тебя такой романтик, – заметила Вилла и, перегнувшись через стол, чмокнула в щеку зятя.

– Да, я знаю, – отозвалась Кейт.

– Вы такие счастливые. Надеюсь, что, когда я в кого-нибудь влюблюсь, он будет любить меня хотя бы вполовину того, как Эндрю любит тебя, Кейт.

– Слышишь, Кейт? – игриво сказал Эндрю и попытался притянуть ее к себе, но Кейт не поддалась и продолжала сидеть на своем стуле прямо и неподвижно.

– Ты хочешь помочь Вилле? – спросила Кейт, и голос ее прозвучал холодно.

– Кети… – Эндрю взял жену за руку и слегка сжал ее пальцы.

– Ну, конечно же! – воскликнула Вилла, глядя на чек. – Эндрю всегда поддерживает и вдохновляет меня. Разве без него я могла бы играть в хоккей так, что мне завидовали все эти помешанные на хоккее дочери конгрессменов? А теперь именно от него я получила первый в своей жизни заказ.

Эндрю продолжал сжимать под столом руку Кейт. Ей казалось, будто этим он говорил ей: «Ну, что ты, Кети? Что на тебя нашло? Я люблю тебя, только тебя, и никого больше… Ведь ты моя жена, Кейт – другие женщины для меня не существуют». Она уже много раз слышала эти слова. Ей очень хотелось, чтобы все это было правдой, и поэтому каждый раз она заставляла себя этому верить.

– У меня есть нарисованный тобой портрет Кейт, – сказал Эндрю. – Но на том портрете она одна, а я хочу, чтобы ты изобразила нас вместе. И не забудь: в моих глазах должно светиться обожание – иначе портрет получится непохожим, – добавил он и, приняв позу романтического воздыхателя, уставился на Кейт своими огромными глазами.

Вилла засмеялась, и Кейт тоже не смогла сдержать улыбки – она уже начала оттаивать. Так бывало всегда. Да и, в конце концов, она прекрасно знала, что Эндрю не остановится, пока не снимет с себя все обвинения. Может быть, она и в самом деле была неправа, и для ее подозрений не было никаких оснований.

– Ты сумасшедший, – воскликнула Вилла, встряхнув головой.

– Да, ты права, – произнес Эндрю, положив под столом свою руку на колено Кейт и начал нежно поглаживать его. – Я действительно сошел с ума – от любви к твоей сестре.

– Как я люблю вас обоих, – сказала Вилла, глядя на них с доверчивой улыбкой ребенка, уверенного в том, что родители любят друг друга, и их дом – надежная крепость. – А картину я напишу бесплатно.

– Возьми чек, – попросила Кейт, улыбнувшись. – Если Эндрю решил заплатить тебе за картину, он сделает это, даже если ты будешь сопротивляться.

– Послушайся свою сестру, солнце, – засмеялся Эндрю. – Она знает, что говорит: я никогда не отступаю от того, что задумал.

Кейт многое прощала Эндрю за его заботу о Вилле. Нелегка жизнь человека, решившего посвятить себя искусству: зарабатывать деньги живописью гораздо сложнее, чем работой в морской биологии. И Кейт была благодарна мужу за то, что он старался поддержать в Вилле уверенность в своих силах.

Это ему всегда очень хорошо удавалось…

Вздохнув, Кейт отошла от окна и стала собирать свои вещи. От нахлынувших воспоминаний ее руки дрожали. Она так любила свою сестру, а та ее предала. Почему Вилла не увидела, кто он такой на самом деле? Как она могла согласиться на связь с ним? Что бы он ей ни говорил, и что бы ни обещал, она не имела на это права.