Кейт, напуганная яростной вспышкой брата, застыла на месте.

– Она не умерла! Ты слышишь? Она не могла умереть! – закричал Мэтт.

Сигарета прыгала в его потрескавшихся губах, и он нервно тер свои обветренные мозолистые руки…

– Мэтт…

– Она не могла умереть! – повторил он, сверкая глазами. – Она ведь наша младшая сестренка… Сначала уйду я, потом ты, и уж только потом Вилла. Ведь мы вырастили ее, Кети. Мы были для нее как родители…

– Да, да, – со слезами на глазах произнесла Кейт.

– Она ведь наша крошка, наша любимица. Она мне дороже всего на свете. Это ради нее я выхожу каждый день в море, чтобы найти Королевскую жемчужину… Это только ради нее, Кейт. Ты… у тебя есть все. Ученая степень, хорошая работа, таунхаус на Капитолийском холме…

Кейт молча слушала, и по лицу ее текли слезы: ей было горько, оттого, что у Мэтта ничего этого не было, а у Виллы уже не могло быть.

– Именно поэтому она связалась с этим самодовольным козлом, твоим мужем, – продолжал Мэтт. – Она хотела для себя кусочек той жизни, которая была у ее старшей сестры… Она хотела немного побыть тобой…

– Перестань, Мэтт!

– И не говори, что он любил ее – я никогда в это не поверю. У него, у этого идиота, уже была ты. У него уже была одна жемчужина – зачем ему понадобилось искать другую? Это он во всем виноват, Кети! И, если хочешь узнать, кто отнял у нас Виллу, – опять повышая голос, зарычал Мэтт, – далеко не нужно ходить: я и так тебе это скажу!

– Мэтт!

– Твой тупой, самовлюбленный, эгоистичный муж! Исчезновение Виллы – на его совести. Где бы она сейчас ни была, в этом виноват он. И не надо приплетать сюда Грега Меррилла – во всем виноват Эндрю!

– О, Мэтт! – воскликнула Кейт. «Я знаю, – хотелось сказать ей, – я тоже так думаю».

Но она запрещала себе произносить эти слова даже мысленно. Какая теперь разница, кто виноват в том, что Вилла уехала? Бессмысленно было кого-то винить – и тогда, когда еще была надежда на то, что Вилла жива, и теперь, когда стало ясно, что ее уже не вернуть.

– Это на его совести, Кети.

– Эндрю не убивал ее, – обессилено произнесла Кейт.

– То, что он сделал, равносильно убийству. Он впутал ее в эту грязную историю, и она покинула нас, свою семью – тебя и меня.

– Да, это так, – прошептала Кейт.

– Я с удовольствием убил бы его своими руками, – прорычал Мэтт. – Хоть он и был мне зятем… Я убью его! Убью!

– Даже не думай об этом, Мэтт! – всхлипнула Кейт. – Я не хочу потерять и тебя тоже…

И эти слова – или, возможно, горестный тон ее голоса – заставили Мэтта наконец успокоиться. Он опустился на колени и принялся ползать по полу, собирая рассыпавшиеся жемчужины. Пепел падал с его зажатой в зубах сигареты.

– Оставь меня, Кети, – дрогнувшим голосом попросил Мэтт.

Он смотрел в пол, и Кейт не видела его глаз, но по его прерывающемуся дыханию брата она поняла, что тот плачет.

– Я не хочу оставлять тебя в таком состоянии, – сказала она, коснувшись его спины.

Мэтт замер на несколько секунд, но потом, резко стряхнув с себя руку Кейт, вновь пополз за очередной жемчужиной.

– Жизнь иногда наносит жестокие удары, Мэтт. Но мы должны встречать их вместе – и вместе смотреть правде в лицо. Мы ведь всегда так делали…

– О какой правде ты говоришь? Мы все живы-здоровы – Вилла, ты, я… Мы все в полном порядке! И я больше ничего не хочу знать! Слышишь меня?

– Вот именно: ты ничего не хочешь знать – это точно. Ты прячешься от всего остального мира и зарываешь голову в песок, чтобы ничего не видеть. Ты обманываешь сам себя, потому что боишься правды!

– Ах, вот как?! – воскликнул Мэтт. – Уходи!

– Мэтт, пожалуйста…

– Уходи, – повторил он, повысив голос, и в конце концов закричал: – Уходи, уходи!

Кейт глубоко вздохнула. Чувствуя тошноту от табачного дыма, она медленно отступила к двери и вышла наружу. Воздух был свежий, соленый и холодный – он тотчас обжег ей легкие и иссушил губы. Чайки с громкими криками кружили над домом. Был слышен стук копыт резвившихся у берега пони.

Ей хотелось поскорее сесть в свой маленький желтый самолет и улететь с острова.

Благоразумнее было дождаться такси, но Кейт не выдержала и пошла пешком. Она шагала по занесенной песком дороге, и все, связанное с островом ее юности – устрицы, чайки, пони, Вилла и Мэтт – вихрем кружилось в ее воображении. Бонни торопливо семенила рядом. Кейт шла все быстрее и быстрее и, наконец, побежала. Ей не терпелось запустить двигатель самолета и взлететь в небо. При мысли о самолете она опять вспомнила про свой белый шелковый шарф: эта частичка ее и Виллы принадлежала теперь Мэгги.