– Да? – сказала она, держа трубку в одной руке, а другой включая отопление.

– Кейт? Это Джон О'Рурк.

– О, – произнесла Кейт, сжав трубку обеими руками. От одного голоса Джона ей сразу стало теплее. Прислонившись спиной к стене, она стала медленно сползать вниз, пока не села на пол. Бонни тотчас забралась к ней на колени. – Здравствуйте, Джон.

– Здравствуйте, Кейт.

– Вы звоните мне, чтобы узнать, получила ли я письмо Мэгги и Тедди? Да, получила. И уже начала писать им ответ… Я очень скучаю по вашим детям, они такие милые.

– Хорошо, – сказал Джон. – Но я звоню вам не совсем из-за письма.

– А из-за чего?

В трубке повисла тишина, и сердце у Кейт оборвалось. Могла быть только одна причина, по которой Джон мог ей звонить. С ее стороны было величайшей глупостью подумать, будто он звонил из личного интереса.

– Это связано с вашим клиентом? – с замиранием сердца спросила она. – Он что-то вам рассказал?

– Нет, Кейт. Дело в другом. Вы читали газеты?

– Да. А что случилось?

– Выходит, вы ничего не знаете… Наверное, эта новость не попала в вашингтонские газеты. У нас опять было найдено тело мертвой девушки. В волноломе.

– Боже мой, – прошептала Кейт.

– Но это не Вилла, – успокоил Джон.

Глаза Кейт наполнились слезами. Она взглянула на картину, с такой любовью написанную ее сестрой, и почувствовала рядом незримое присутствие Виллы.

– Откуда вы знаете? – с трудом произнесла она.

– Потому что полиции удалось установить ее личность. Это Аманда Мартин.

– Кто она?

– Молодая девушка из Готорна. Ее родители – владельцы лодочной мастерской, и она сама там подрабатывала. Ей было девятнадцать лет, и она училась в филиале Университета Коннектикута в Эвери Пойнт.

– А что Меррилл? – спросила Кейт. – Он там же, где и был? Он не сбежал?

– Нет, – вновь поспешил успокоить ее Джон. – Он по-прежнему в Уинтерхэме, в камере смертников… Это не мог быть он. Абсолютно точно.

– Но ведь почерк очень похож…

– Да, кто-то ему подражает.

– Что еще известно полиции? Вы не знаете, они не находили еще кого-нибудь?

– Нет, пока обнаружили только одно тело. Убийцу сейчас усиленно ищут.

– Выходит, моя сестра могла попасть в лапы не только Мерриллу, но и кому-то другому?

– Я буду следить за этим делом и держать вас в курсе.

– Боже, как все это ужасно…

– Я понимаю, – мягко сказал Джон. – Вам тяжело опять возвращаться к этому. Но я подумал, что должен вас известить. Ведь если бы вы прочитали в газете, что у нас в Коннектикуте был обнаружен труп девушки, вы могли бы подумать, что это Вилла.

– Спасибо вам за этот звонок, Джон. Я никогда не забуду вашу доброту.

В трубке опять повисло молчание, и Кейт даже слышала дыхание Джона.

– Странно, большинство людей считают меня черствым и бессердечным, – произнес Джон. – Я даже удивлен, что вы обо мне другого мнения.

– Не знаю почему, – с улыбкой заметила Кейт, – но вы раскрыли свою настоящую сущность в Фэрхейвене.

– В каком смысле?

– Вы доказали, что у вас большое сердце.

– Для адвоката?

– Нет. Вообще.

– Знаете, я был единственным ребенком в семье, – сказал Джон. – Но когда я увидел, как вы убиваетесь из-за своей младшей сестры, я подумал о Мэгги и Тедди… Я даже представить не могу, что бы они делали друг без друга.

– Это тяжело, – прошептала Кейт. – Это ужасно тяжело.

– Держитесь, Кейт. Думаю, Мэгги сказала бы вам сейчас то же самое. Кстати, если вам нужен шарф, который вы оставили ей для Хэллоуина, мы можем вам его переслать.

– Нет, я подарила его Мэгги навсегда, – ответила Кейт, взглянув на картину, где Вилла изобразила ее с этим шарфом на шее. – Скажите ей, чтобы она всегда была осторожна…

– Да, я всегда ей об этом говорю.

– Берегите ее, Джон. В этом мире столько зла – в любую минуту может что-то случиться, – добавила Кейт и задумалась о том, о чем столько размышляла в последнее время: все несчастья в жизни происходят совершенно внезапно, врываясь в череду самых обыденных событий.

Ты можешь вернуться с работы с букетом тюльпанов в руке и обнаружить, что твоя жизнь навсегда разрушена; можешь, в сердцах, сказать что-то сестре и никогда ее больше не увидеть.

– Хорошее тоже случается в этой жизни, – сказал Джон. – Не забывайте об этом.

– И вы тоже.

– Хорошо, Кейт, – засмеялся Джон. – А когда я позвоню вам в следующий раз, вы скажете мне, что бывает в мире хорошего?

– Постараюсь.

Они попрощались, но Кейт еще довольно долго сидела на полу, сжимая в руке телефонную трубку и слушая тиканье настенных часов. Собачка Виллы все еще лежала у нее на коленях. Кейт казалось, что в доме стало уже гораздо теплее – или, возможно, ее просто согрел голос Джона.