— Они… они вышли? — спросил Зенор. Ответ он прочел, взглянув на лицо Киндана.

— Мой отец? — Киндан слабо покачал головой.

— Твой отец? — И на этот вопрос ответом послужили слезы Киндана. — А Даск их вытащил, ведь правда? Я слышал, как он прорывался к нам. Киндан, он спас меня. Я никогда и подумать не мог…

— Даск был хорошим стражем порога, — сказал Киндан, преодолевая стоявший в горле ком.

Зенор покачал головой.

— Нет, я не о Даске. Я о Кайлеке. Он и мой папа выбросили меня обратно, когда свод обвалился. Он отлично понимал, что делал, Киндан. Что они оба сделали. Но они выбросили меня из-под завала. Они выбросили меня…

Голос Зенора превратился в невнятное бормотание и совсем стих. Мальчик погрузился в сон. Наконец-то подействовал сок плодов лунного дерева.

Лишь через несколько часов Марджит заметила Киндана. Он так и заснул, сидя рядом с другом и не выпуская его руки. Женщина вытерла снова хлынувшие из ее глаз слезы, принесла одеяло и заботливо укрыла Киндана.

Ледяной ветер насквозь продувал одежду Киндана и больно щипал кожу. Осень уже сменялась зимой; впрочем, Киндан был уверен, что на кладбище всегда холодно. Уже были сказаны последние слова, жители холда покинули кладбище и удалились в главный зал, чтобы выпить в память о мертвых, но Киндан остался — маленькая фигурка возле ряда свежих могил.

Его отец не слишком баловал мальчика разговорами. Как самый младший из девяти детей, Киндан был лишь одним из многих. А самые старшие братья всегда были ему почти чужими — примерно как старший горняк Наталон.

Но всё равно Киндан чувствовал, что должен был сказать что-то еще, должен был оставить что-то на память. Перед тем как перейти в свои новые семьи, Джакрис сделал резной барельеф, а Тофир нарисовал картинку.

Терра и ее муж Ритерин уже имели четырех собственных детей — все были еще маленькими, — и потому решили забрать к себе Джакриса, самого старшего. Кроме того, Ритерин был плотником, так что резной узор — так сказать приданое Джакриса, — должен был получить в этом доме должную оценку.

Тофира усыновила семья жителя Кром-холда, где его способности к рисованию могли получить необходимое развитие. Не исключено, что он даже научится картографии — умению, необходимому в горном деле.

— Киндан!

Киндан повернул голову на голос. Это оказался Далор. Он бежал к Киндану, размахивая руками.

— Отец сказал, чтобы я поискал тебя здесь. Он велел увести тебя отсюда, пока ты не окоченел насмерть.

Киндан с серьезным видом кивнул и поплелся вслед за младшим товарищем. За минувшую семидневку Киндан виделся с Далором больше, чем за несколько истекших месяцев. Он, правда, подозревал, что Далора приставил к нему Наталон для присмотра. Впрочем, Киндан не возражал: Далор был в общем-то парнем что надо.

Далор бросил на него взгляд через плечо, то ли чтобы убедиться, что Киндан идет за ним, то ли просто из симпатии к младшему из сыновей Данила.

— В холде уже приготовили подогретое вино, — только Далор и его семья употребляли слово «холд», имея в виду свой большой дом, — и отец сказал, когда мы придем, нам тоже дадут немного.

— Нет, это прямо в мозгах не укладывается! — говорила Милла Дженелле, матери Далора, в тот самый момент, когда мальчики вошли в кухню холда. — Причем большинство из одной семьи — бедняжка Данил с сыновьями. Ну, прямо невозможная жалость. А что же теперь будет с бедняжкой Кинданом? Двоих бедняжек отдали на усыновление, и я не вижу причины, по которой его нельзя тоже отдать в семью. Ему, бедняжке, наверно, ужас как страшно спать в своем доме одному-одинешеньку.

Дженелла увидела мальчиков и многозначительно кашлянула, призывая Миллу умолкнуть. Но та стояла спиной к двери и энергично месила тесто, а на намек не обратила никакого внимания.

— У тебя, бедняжка, что, снова кашель? Немудрено, такая холодина, того и гляди расхвораешься, — сочувственно заметила она.

И беспечно продолжала:

— Девять мертвецов, трое раненых, и бедняжка Зенор требует, чтобы его взяли в шахту вместо бедняжки отца. Нет, я, конечно, не осуждаю ни его, ни Норлу, его мать, она, бедняжка, так тяжело всё это перенесла…

Милла принялась раскладывать тесто по формам, в которых оно подходило и выпекалось.

— Да и сменой командовать не каждому поручишь… Нет, я даже не представляю себе, как они будут выкручиваться из этого несчастья.

— Далор, Киндан, я вижу, вы совсем замерзли, — громко сказала Дженелла, поспешно перебив Миллу, чтобы та не ляпнула еще чего-нибудь. — Милла, сделай одолжение, налей им немного горячего вина, оно стоит на печи. Мне, видишь ли, сейчас трудно тянуться вверх.

Дженелла была беременна на исходе седьмого месяца. Киндан слышал, что она уже была беременна раньше, но потеряла ребенка. Той ночью Силстра ходила помогать ей и вернулась в таком отчаянии, что отец заставил ее немедленно отправиться спать.