— Ох! — воскликнула Милла, повернувшись всем своим крупным телом. — Простите, мальчики, я вас не видела. Кружки стоят в буфете. Почему бы вам, бедняжкам, самим не налить себе согревающего, пока я буду ставить коржики в духовку?

— Да, мэм, — вежливо отозвался Далор.

Он был выше ростом, чем Киндан, и без труда достал кружки. Киндан подумал, что ему самому пришлось бы подставить табурет или что-нибудь в этом роде, и в который раз проклял свой медленный рост. Он был на шесть месяцев старше Далора, но на целую ладонь ниже.

С полными кружками горячего вина с пряностями — когда вино нагревали, из него улетучивался алкоголь, в противном случае Киндану не разрешили бы его пить, — мальчики устроились на свободном краешке скамьи и сидели тихо, не без оснований полагая, что такое везение долго не продлится.

— Наталон скоро пришлет за тобой, — сказала Киндану Дженелла.

— Да, мэм.

В то же мгновение Далор резко толкнул его локтем и обжег строгим взглядом. Киндан поспешно поправился:

— Моя госпожа.

Киндан никогда не знал, как правильно обращаться к матери Далора. Дженелла всегда казалась ему куда менее важной персоной, чем родная сестра, но, с другой стороны, если Наталону удастся утвердить Наталон-кемп, он когда-нибудь непременно превратится в Наталон-холд с собственной шахтой, а Дженелла в таком случае сделается женой владельца холда. Но чтобы утвердить Наталон-кемп, необходимо добывать уголь, а за минувшую семидневку в шахту не спускался никто, кроме команды, исследовавшей причины аварии.

— Это было нормально — Киндан слышал, как взрослые говорили, что нельзя возвращаться в забой, пока все тела не будут извлечены и похоронены.

— Я слышал, что Зенора поставили в смену отца, — полушепотом сообщил Киндану Далор. — После гибели отца кормить семью стало некому.

— А как же он будет учиться? — вслух спросил Киндан.

Далор окинул его долгим задумчивым взглядом и пожал плечами.

— Может, он вовсе не будет учиться! — сказал он. — А что! Теперь, когда к нам прислали мастера Зиста, Далору будет лучше всех.

— Да что ты понимаешь! — взорвался Киндан, совершенно забыв, что они в комнате не одни. Опомнившись, он растерянно оглянулся на мать Далора и прошептал приятелю: — Извини.

К счастью для него, именно в этот момент появился мастер Зист собственной персоной.

— Киндан, пойдем со мной.

Мастер Зист ввел Киндана в большую комнату, в которой по утрам занимался с учениками. Здесь стояло три стола, два длинных, протянувшихся на всю длину класса, один поменьше, стоявший перед очагом перпендикулярно к первым двум. За ним обычно сидел мастер Зист. За ближним из двух длинных столов сидели Наталон и Тарик. Повинуясь приглашающему жесту Наталона, мастер Зист и Киндан подошли и сели напротив.

— Киндан, — начал Наталон, — мне сказали, что ты хочешь остаться здесь, в кемпе.

Киндан кивнул. Если по правде, он до сих пор почти не думал о том, как будет жить дальше. Его должны отдать куда-то на воспитание, вот и всё. И еще, он слышал, как взрослые перешептывались между собой насчет того, что ему не разрешат оставаться одному в доме. Быстро взглянув на Тарика, он сразу понял, кто претендует на его жилище. Дженелла скоро должна родить, подумал Киндан, и Тарик со своей женой и тремя старшими детьми будет рад удрать подальше от криков младенца.

Киндан почувствовал, как при мысли о том, что Тарик поселится в доме, который отец строил для своей большой семьи, его охватил гнев, который становился чем дальше, тем сильнее. Но потом гнев вытеснила другая, еще более важная и яркая мысль.

— Сэр, что показало расследование? — спросил Киндан.

Наталон искоса взглянул на Тарика, а тот почему-то весь напрягся и смерил Киндана кислым взглядом.

— Как часто бывает при несчастных случаях такого рода, — начал Наталон, — результаты неопределенные.

Киндан выпрямился, готовясь вступить в спор, но Наталон остановил его жестом.

— Мы думаем, — продолжал главный горняк, тщательно подбирая слова, — что смене твоего отца не повезло, она подрыла ни на что не опиравшуюся скалу, которая сползла у них за спинами и перекрыла дорогу.

— Но ведь был запах, — возразил Киндан. — Даск сказал мне, что был запах. Я и сам чуял его.

Наталон и Тарик переглянулись. Тарик недовольно помотал головой.

— Никто из тех, с кем я беседовал, ни словом не обмолвился о запахе, — заявил он.