— Спасибо тебе, парень. Если бы не ты, мы все умерли бы во сне.

Киндан сел, выдавил, преодолевая головную боль, улыбку в ответ на слова Наталона и посмотрел вокруг. Дженелла куталась в одеяло, из ее глаз струились обильные слезы. Рядом с ней стоял надрывающийся от кашля Свани. Киндан вдруг сощурился, всматриваясь. Да, там был Зенор, и он склонился над какой-то девочкой… Киндан взглянул на мастера Зиста и вопросительно поднял бровь. Арфист вскинул голову и чуть заметно кивнул.

Киндан, почти забыв про головную боль, вскочил на ноги, схватил Далора за руку и с заговорщическим видом взглянул ему в глаза. Легким движением головы он указал на девочку, и глаза Далора широко раскрылись. Киндан снова дернул головой и, не выпуская руки Далора, непринужденно направился к Зенору и девочке.

Зенор накрыл голову девочки одеялом. Когда Киндан приблизился, он обжег его недовольным взглядом. Киндан быстро приложил пальцы к губам и встал так, чтобы загородить девочку от остальных обитателей кемпа.

— Пойдем, Далор, погреемся в Доме арфиста, — громко сказал Киндан, жестом приказывая девочке и Зенору подниматься.

После этого потребовалось лишь накрыть Далора и девочку одним одеялом, и все четверо, тесно прижимаясь друг к дружке, направились к дому арфиста. Всю дорогу Киндан о чем-то громко говорил.

Он очень надеялся, что всё было сделано достаточно быстро и никто, кроме него, не заметил, что из дома Наталона вытащили двоих детей, а не одного. Оказавшись в безопасности в кухне, все четверо расселись около огня. Далор и девочка, одетые лишь в ночное белье, дрожали, естественно, куда сильнее, чем Киндан и Зенор.

— Как ты узнал, что с нами что-то случилось? — спросил Далор; его губы были совершенно синими.

— Ты опоздал на дежурство, — объяснил Киндан.

— Спасибо, — сказал Далор.

Девочка нерешительно подняла руку и погладила Киндана по щеке.

— Спасибо, Киндан, — сказала она.

— Пожалуйста, Нуэлла, — ответил Киндан. И добавил, услышав удивленное шипение Далора и глядя в широко раскрывшиеся глаза Зенора: — Мастер Зист взял меня в ученики. Он говорит, что арфист должен уметь хранить свои тайны и уважать тайны других.

Он повернулся к буфету и вынул несколько кружек.

— Зенор, не поможешь ли мне принести теплого кла, пока Далор, — Киндан сделал ударение на этом имени, — будет греться здесь?

Зенор широко улыбнулся другу.

— Конечно.

— Скоро увидимся, — сказал Киндан и подмигнул продолжавшему растерянно глядеть на него Далору.

К вечеру уже каждый обитатель кемпа знал, что дымоход забился из-за выпавшего обломка кирпича, что теперь холд Наталона как следует проветрен, и никому из тех, кто намерен прийти туда, чтобы отпраздновать Окончание зимы, не угрожает ни малейшая опасность.

Тем не менее большие двустворчатые парадные двери и окна длинной комнаты были широко открыты, чтобы успокоить даже самых беспокойных. Два длинных стола, за которыми днем сидели ученики, были отодвинуты к боковым стенам, а учительский стол перенесли в дальний конец комнаты напротив очага, так, чтобы освободилось много места для танцев.

Киндан и мастер Зист устроились на столе у стены. Арфист велел Киндану отбивать на барабанах простой ритм для сопровождения песен.

Отбивание ритма было настолько механическим делом, что Киндан мог отвлечься на рассматривание посетителей вечеринки. Всего в Наталон-кемпе обитало менее двухсот человек — это если считать самых маленьких младенцев, — но если бы в зал набилась такая толпа, всем, наверно, пришлось бы стоять неподвижно. По прикидкам Киндана, здесь присутствовало не более четверти жителей кемпа.

И в этом не было ничего удивительного — хотя горняки хорошо знали, что такое загрязненный воздух, и всю жизнь проводили рядом с этой угрозой, но сегодня утром даже Милла, булочница, очень долго отказывалась отправиться в пекарню, чтобы готовить обычные лакомства. Дженелла, леди Наталона, расхворалась от отравления ядовитым воздухом, которое перенесла еще тяжелее из-за беременности, и потому осталась в постели. Отсутствие других тоже было легко понять — у Зенора, скажем, было четыре маленькие сестры и мать, и все они почти постоянно нуждались в его заботе. А из-за случившегося осенью обвала было введено две постоянные сменные бригады для работы в шахте, и вторая смена как раз сейчас находилась в забоях. Третья бригада, получившая название «воздушная», следила по ночам за воздушными насосами. Она не имела постоянного состава, и в ней попарно работали назначаемые на более или менее длительный срок самые молодые, самые старые или наименее квалифицированные горняки.

Киндан настолько углубился в свои мысли, что даже не заметил, как мастер Зист перестал играть. Он опомнился, только когда мастер встал со своего места и подошел поближе.

— Продолжай отбивать ритм, парень, а я тем временем сойду вниз.

Киндан кивнул. Всё так же не сбиваясь с ритма, он следил за тем, как мастер слез с их импровизированной эстрады и направился к дальнему столу, на котором было расставлено угощение. Когда арфист оказался рядом с блюдами, Киндан заиграл громче, и его намек, судя по всему, не остался непонятым: мастер Зист коротко махнул ему рукой — значит, принесет что-нибудь поесть.