Продолжая автоматически играть на барабанах, Киндан всмотрелся в стоявшую неподалеку группу людей. Ему удавалось даже улавливать обрывки разговора.

— Вот-вот подойдет караван, чтобы забрать наш уголь…

— Верно: после того, как стают снега, нужно в любой день ожидать караван торговцев, который вывезет добычу последних шести месяцев.

— …Надеюсь, они привезут хоть несколько учеников…

— Точно: Наталон уже давно отправил мастеру-горняку в Кром барабанное послание с просьбой прислать учеников.

— …Бесполезно, всё равно пришлют кого похуже. Иначе кто бы их отпустил к нам?

Киндан вздохнул, поскольку в последний комментарий было вложено слишком уж много чувства. Наверно, это правда: ученики, которых согласятся отпустить для работы в новой шахте, ни за что не будут лучшими. Лучших мастера оставят в действующих шахтах. Могут попасться просто молодые и нетерпеливые, а возможен вариант и похуже: ленивые или беспомощные.

— …И как нам теперь быть без стража порога?

При этих словах Киндан еще больше насторожил уши, пытаясь определить, кто это произнес.

— …Слишком уж много происходит всякой ерунды, даже если не считать…

В конце фразы, вероятно, должно было прозвучать «обвала», но голос потонул в общем шуме. Киндан был полностью согласен с этим человеком, кем бы он ни был: мелкие обвалы — правда, пока без трагического исхода — теперь происходили раз, а то и два в неделю, начиная с той катастрофы, которая погубила его отца и Даска. Одной из причин — Киндан слышал, как Наталон говорил Зисту однажды поздним вечером, когда оба думали, что ученик крепко спит, — была та, что горняки много перерабатывали при явной нехватке людей, а вторая заключалась в самом характере подземной работы, где от любой небрежности — всего один шаг до беды.

Киндан снова оглядел толпу и увидел Панита, одного из старых горняков и близких друзей Тарика. Он стоял, опираясь на палку; нога была взята в лубки. Несмотря на весь свой опыт, он упустил вагонетку, которая переехала ему ногу.

— В конце концов, в неприятностях виноват главный горняк, правда ведь? — заявил Панит, обращаясь к небольшой кучке собравшихся вокруг него рудокопов. Все они казались очень взволнованными. Киндан напряг слух. — Может быть, дело вовсе не в стражах порога, а в руководстве?

Киндан еще больше напрягся и наклонился вперед, пытаясь уловить реакцию других горняков, но это привело лишь к тому, что он сбился с ритма. Густо покраснев, он поспешно выпрямился, но всё же несколько голов успели повернуться в его сторону. Одна из этих голов принадлежала Паниту.

— Когда подслушиваешь, — прошептал в ухо Киндану внезапно появившийся рядом с ним мастер Зист, — очень важно оставаться незамеченным.

— Виноват, — пробормотал Киндан с кривой улыбкой.

Мастер Зист кивнул. Он поставил перед Кинданом кружку кла и тарелку с несколькими разными закусками.

— Передохни, — сказал он.

Не скоро, очень не скоро закончилась Встреча. Киндан и арфист уходили последними, сгибаясь под тяжестью своих инструментов, измотанные бесконечно длинным днем.

Киндан так и не смог вспомнить, каким образом оказался в постели.

— Мастер Зист! Мастер Зист! — Крик Далора разбудил Киндана слишком скоро. Он поспешно вскочил с кровати, встревоженный непривычным испугом в голосе Далора.

— А? Что случилось? — крикнул из комнаты мастер Зист, когда Киндан, спотыкаясь спросонок, уже вбегал в кухню.

— Моя мать… — запинаясь, объяснил бледный от испуга Далор. — Она рожает… раньше срока.

Из спальни появился арфист, облаченный в ночное белье. Он бросил лишь один взгляд на Далора и решительно повернулся к Киндану.

— Живо лети к Марджит и разбуди ее. — Он вновь посмотрел на Далора. — Я сейчас приду, только оденусь. А ты мчись назад. Проверь, есть ли у вас горячая вода. Если нет, сразу же поставь кипятить. — Он вгляделся в лицо мертвенно-бледного Далора и добавил куда более мягким тоном: — Всё будет в порядке, парень. А теперь беги назад!

— Марджит не очень сильна в акушерстве. Роды обычно принимали Силстра и арфист Джофри, — сообщил Киндан арфисту, едва Далор успел скрыться за дверью.

— Подмастерье Джофри стал обучаться целительству после того, как я выкинул его из моего класса пения, — сказал мастер Зист и признался со вздохом: — А я стал обучаться пению после того, как мастер-целитель выгнал меня из своего класса.

Киндан встревожился. Арфист сделал рукой успокаивающий жест.

— Ну шевелись! Мы справимся.