– «И прожить её надо…» Как же, наслышан! Те самые «благие намерения», ведущие в ад, – конечно, если не враньё. Но сколькие на них купились!..

– Опыт заимствуешь?

– Так ведь накоплено – грех не воспользоваться!.. Однако речь не о том. С вами-то что делать?

– А есть варианты?

– Значит, так, – загибая пальцы, принялся перечислять Бажен, в отличие от сумрачного братца оказавшийся говорливым. – Во-первых, могу ухватить тебя за позвоночник и трясти, пока не отвалится голова. Иногда это бывает весело – если подворачивается живучий экземпляр. Во-вторых, можно обойтись как с обозной шлюхой, пустив по нижним Кругам, – ты ж видел это зверьё, оборотней! – Колдун засмеялся, откинув ухоженную голову. – Знаешь, когда мои прелестницы-гостьи начинают примерять на себя здешние чудеса (а я обхаживаю их, как никто!), очень забавно спускать их с небес – в такие боль и грязь, о которых они понятия не имели… Но мы отвлеклись, – спохватился Бажен. – Итак, в-третьих…

Пока он трепался, Вадим напряжённо вглядывался в его черноту, пытаясь понять, откуда поступает в колдуна Сила. Исходившие из Бажена жгуты виделись отчётливо. Протянувшись к дюжине точек, разбросанных по стене вокруг главного Окна, они затем направлялись через Зазеркалье к его «птенцам». Пульсирующая по жгутам Сила питала вампиров, и она же поддерживала работу Оконцев. Эдакий распределительный узел – только где же тут вход?

Вадиму почудилось, будто он различает в сплошной темени некое сгущение, ядро полнейшего мрака, непроницаемого точно «чёрная дыра», от которого веяло жуткой стужей, болью, страхом. Где-то уже встречалось подобное – кажется, в Глазе? Выходит, в отличие от вампиров, колдуны имеют прямой выход во Тьму, словно бы прикасаясь к ней сознаниями. А общий их господин контактирует с «птенцами» именно через это измерение, куда закрыт вход низшим кругам. И уж он, наверное, состоит из Тьмы – если не весь, то хотя бы частью.

И что это даёт сейчас? Ведь Бажена пора приструнить, так или иначе, – пока он не решил, «что делать» с нами… Конечно, можно испробовать трюк с распахиваемым в воздухе Окном, но тут он вряд ли сработает. К тому же Шестой настороже и не упоён близкой победой, как Мюнц, – захватить его врасплох будет трудно. Он даже не подпустит к себе мысле-облако, сгустившееся до опасной плотности. Нужна горячка и сумятица боя, то, сё…

А Бажен всё разливался, со вкусом живописуя разнообразные, изощрённые экзекуции, выбрать из которых оказалось непросто.

– Может, у тебя орган с мизинец? – предположил Вадим, когда тот сделал паузу. – Говорят, иные мужики от этого звереют!..

Приобняв Киру за талию, он проследовал к дивану, вольготно расселся, чувствуя под боком податливое тело ведьмы.

– Наконец последнее и самое, пожалуй, подходящее: я спущу с тебя шкуру, – серьёзно заключил Бажен. – Слыхал про такое? Чего ты стоишь без покровов!..

– А не боишься? Может, это последнее, что отделяет меня от богочеловека. И тогда придётся уже мне ломать голову, что с тобой делать.

– Ну ты фантаст! – умилился Бажен. – Но раз вы заняли места в первых рядах, сперва развяжемся с прежним делом. Вам же не безразлична судьба малютки? – Он снова повернулся к «волшебному зеркалу». – Бог с ней, я даже не стану её умыкать! И на что мне замухрышка, когда ты привёл такую кралю? Но и не засеять эту грядку было б не по-хозяйски. Слыхали про детей сатаны?

– Побойся бога! – возмутился Вадим. – Какая «грядка», какие «дети»? Она ж почка совсем, там и не прорастёт ничего!..

– А у сатаны очень живучие дети, – засмеялся колдун. – Ты не знал? Не в таких прорастает, уж поверь!

Внезапным невесомым прыжком он заскочил в Окно, на лету кинув торжествующий взгляд на нечаянных зрителей. В следующий миг уже высился пластиковой башней возле убогой лежанки, деловито озирая распахнутое тельце, – будто примерялся, с чего начать.

– Ап! – снова сказал Вадим. – Тут ты и попался, шалун!

Бажен вскинул удивлённые глаза и увидел подплывающий к нему бокал с недопитым вином. А Вадим уже держал в руке фигурную бутылку, тоже наполовину пустую. («Мы – не голубых кровей, можем и из горла!»)

– «За победу, – сказал он, салютуя своей посудой. – За нашу победу!»

Мало что поняв, колдун всё же отпил из бокала. Это он зря – классику надо знать.

– Ап! – в третий раз произнёс Вадим, и массивный шезлонг вдруг ринулся к хозяину, с шипением рассекая воздух.

Бажен пригнулся и снова выпрямился с такой немыслимой быстротой, что показалось, будто снаряд проскочил сквозь него. Затем шезлонг с грохотом вломился в стену, вышибя несколько брёвен, но колдун даже не оглянулся, вперив уничтожающий взор в Вадима.

– И это всё… – презрительно начал он, когда Вадим рванул назад сгустившееся облако, которым разгонял шезлонг. И одним отчаянным усилием выворотил из чёрного сознания тот непроглядный мёрзлый сгусток, увлекая в комнату.

Тотчас огр застыл, будто обратился в памятник. Рядом с ним визжала перепуганная девочка, спешно отползая прочь, откуда-то доносились всполошённые голоса родичей, спешащих на шум.

– Ну, теперь ты повеселишься, – посулил Вадим. – Уж глухоманцы тебе скучать не дадут!..