Когда Вадим ворвался под своды зала, росичи уже рубились с ограми, бодро звеня мечами. Все четверо получали от боя видимое удовольствие, будто тут «важна не победа». Может, оттого колдуны и не спешили пускать в ход фокусы, хотя наверняка умели побольше Мюнца. Им интересней было превзойти богатырей на голой силе, словно на своих нудных постах они стосковались по хорошей рубке. И колдуны явно одолевали – но странно, что перевес не оказался подавляющим.

Приземлив Киру рядом с Оксаной, Вадим подлетел к самой схватке и соскочил на пол между сцепившимися парами, прикидывая, к кому из росичей прийти на помощь. А заодно прощупывая облаком колдунов, чтобы определить, который из них мощнее. То есть кто тут Третий, а кто – Четвёртый?

Но неожиданно обнаружил полное равенство. Меж ними даже не протянулась братская нить. Зато их объединяло иное, куда более прочное.

– Господи, – произнёс Вадим изумлённо, – он же один! Это обманки, разве не видите? Он обзавёлся двумя телами и скачет туда-сюда, сражаясь на два фронта. Потому его Сила и делится надвое!.. А вы думали, это вы такие могучие?

Тотчас огры отпрянули и, явно насмехаясь, исполнили «бой с тенью», двигаясь с такой абсолютной синхронностью, что смахивали на пару голографий, пущенных с одного проектора. Богатыри глядели на жуткий танец с недоумением и гадливостью, разочарованно морщась. Они-то уже представляли себя в сиянии заслуженной славы, венчающей их боевую доблесть!.. «„И тут выхожу я – во всём белом!“ – подумал Вадим едва не с раскаянием. – „Какую песню загубил!..“»

Но вслух сказал:

– А чего ждали? Чтоб колдуны, да не морочили!.. Радуйтесь, что нарвались на одного – иначе б я не поспел. И всё равно: «первый тайм мы уже отыграли»! А я – так даже два.

Но какой удар для Крепостных моралистов! Если уж их верховный святоша, беспорочный отец Ферапонт, в своей второй ипостаси оказался местным Распутиным, развратником и святотатцем, почти Антихристом, поминаемым худым словом едва не в каждой соборной проповеди… И как он устроил такое раздвоение, как перепрыгивал из тела в тело – особенно когда те разбредались на сотни метров? Неужто объединил их Окном?

Молча Вадим двинулся на танцоров, продолжавших фиглярствовать даже здесь, в отсутствие благодарных зрителей и подчинённых, – а следом направились богатыри, угрюмо набычась. Они уже ощутили в себе прилив сил, поднимающий их на новую ступень, но не прочь были закрепить достижение. Росичи согласились бы записать на свой счёт и по половинке колдуна – не так плохо, если вдуматься. Это не какой-то бледнорожий вампир, вылупившийся из местных завистников. Это – огр!

Однако двуликий Четвёртый не принял боя. То ли изменившийся расклад его не устроил, то ли уже нарезвился здесь, заморочив головы доверчивым богатырям. И даже говорить с ними не пожелал. Разом повернувшись, оба тела припустили прочь, с места набрав такую скорость, что даже Вадим, на своих огне-крыльях, вряд ли бы сумел догнать.

Но убежали недалеко. Молоденькие ведьмы, к которым до сих пор не относились всерьёз, неожиданно объединили усилия, чтобы подстроить врагу каверзу. На его пути взметнулись жаркие костры, выстроившись во много рядов, – будто все сожжённые ведьмы решили вернуть палачам убийственное пламя!..

Вряд ли Четвёртый успел бы затормозить, да он и не пытался. Лишь перестроился на бегу, одним телом прикрыв другое, и принялся прошибать огненные ряды, снося пылающие столбы, взрывая баррикады горящих дров и разгораясь сам с каждым преодолённым рядом. Инерции первого тела как раз хватило, чтобы добраться до последнего костра и повалить тамошний столб, обрушась вместе с ним в развороченную поленницу. Не задержавшись, второй двойник перемахнул опавший огонь и скрылся за поворотом – если обожжённый, то не смертельно.

Ферапонт-Банджура поступился одним из тел (неясно каким, но это и неважно), зато сохранил главное: сознание. А оно и с уцелевшей половинкой способно натворить «море бед».

– Что за невозможная публика! – проворчал Брон, убирая мечи. – Только начинаешь проникаться к ним уважением, как они выкидывают такой финт!..

– С чего их уважать, если им плевать на всё, включая себя? – возразил Вадим, прислушиваясь к битве, бушевавшей под сводами подземного завода. – Это же «рабы – не мы»!

Заводской комп был искорёжен первыми же Волнами, посланными Эвой, а диспетчеры и выпущенные на волю трудяги разбежались кто куда, прячась от разыгравшейся в помещении грозы – с молниями, градом, смерчами и ещё бог знает чем, вовсе несусветным. Даже смоляной туман клубился под потолком очень натурально, маскируя мелькающие фигуры громовержцев, затеявших свои, опасные для смертных игры.

Только теперь, когда Вадим почти сравнялся с колдунами, демонесса смогла раскрыться во всю мощь. А Адам силой и упорством уже походил на титана. И сколько Пятый ни старался, его всё плотнее брали в клещи, перекрывая энергоканал, лишая Силы. Но от крайних мер пока воздерживались. Так что Вадим был там, в общем, не нужен – он и отсюда помогал чем мог, а большего ведьма не приняла бы.

– Всё-таки их мало, – заметила Кира, подходя к мужчинам вместе с Оксаной. – Слава богу, конечно!

Сиятельные голышки непринуждённо обнимались за талии, будто уже оценили сладость друг друга и при случае не прочь были её распробовать. Ну да, общий труд сближает!..

– Это ведь не раса, не нация, даже не род, – сказал Вадим. – Это – семья, изгнанная своими же. Загорский царёк и сотня его отпрысков от многих жён, поделённая на колдовские десятки. Да бордельчик из высокородных шлюх, нашлёпанных царьком же, плодовитым как пчелиная матка! А нам даже десятка досталась ущербная – всего-то из семи человек, включая безрукого. Каким-то образом они вызнали секрет, уже сгубивший в Огранде могущественный род Спрутов, и теперь с его помощью пытаются утвердиться на Земле, где в эти чудеса мало кто верит. Цель банальная: мировое господство, – однако требует большой подготовительной работы и предельной конспирации. Не знаю, как в других местах, но здесь царевичи напортачили. А может, им чуть-чуть не хватило времени. Или Эва перешла дорогу – у неё с ними давние счёты!..