– Кто-то его приручил, а отвечать снова мне, – вздохнул Вадим. – Как бы он смотрелся в моей конурке, а?

– Ну, на кухне он бы смотрелся классно: отрезать по кусочку и жарить – на год хватит!

– Не любишь ты зверушек, – посетовал он. – А ведь из здешних эта самая симпатичная. Тут могут быть такие твари, «что вашей философии не снилось»… Вах! – удивился Вадим. – С чего я зациклился на Шекспире?

– Может, из-за него? – сдавленно спросила Кира, вытягивая перед собой задрожавшую руку. – Господи…

Рывком он развернулся, и сам ощутив за спиной неладное. Из-за ближнего поворота, а может, прямо из стены, выплывала призрачная фигура, едва заметная в инфрасвете, но разливавшая вокруг бледное свечение. И со странным, почти неощутимым сознанием, расплывшимся в облако.

Самое удивительное, что Кира тоже это видела. Зрелище оказало на неё неожиданно сильное действие, будто переполнилась чаша. Указующий перст девушки вибрировал всё сильней, однако руки она не опускала. Правда, и за оружие, слава богу, не хваталась. Чёрт знает, что могло статься с видением после хорошей порции плазмы.

– Тоже мне, тень отца Гамлета, – с пренебрежением пробурчал Вадим, лишь бы убавить её мандраж. – «Входит Призрак», как пишут в пьесах. И любят они эффекты!..

Шутейный тон возымел действие: Кира наконец перевела дух, расслабила мышцы. Да и «призрак» не стал подступать вплотную, остановился невдалеке, будто давал им время привыкнуть. И зацепенел, размеренно мерцая. Кажется, в нём даже проступали очертания человека. А может, глаз сам их выстраивал, подгоняя под привычное.

– Хорошо, – ровным голосом сказала девушка, – это нечто новенькое, верно? До сих пор ты талдычил о вампирах, оборотнях, магах, цветных и чёрных, а вот призраков не помянул ни разу – почему?

– Потому что сам впервые с ними сталкиваюсь, – признался Вадим. – Ты не поверишь, сколь жуткий я скептик. Пока не пощупаю…

– Но объяснить это сможешь? Чтоб ты, да не придумал – не верю!

– Кирочка, зачем тебе? Ещё одна бредовая гипотеза…

– Если от бреда некуда деться, – с холодным бешенством отчеканила она, – я хочу, чтобы в нём, по крайней мере, присутствовала логика, о которой ты поминал.

– Ну хорошо, – уступил Вадим. – Ты в душу-то веришь?

– Дальше!

– Дальше представь её, как эфирное облачко, зацепившееся за тело, словно парус за судно: на месте не удержит, зато наделит инерцией и любые душевные порывы стабилизирует. При большом перекосе в соотношении Хаоса и Порядка, словно при сильном ветре, уже требуются якоря: совесть, на худой конец – честь. То есть надо ухватиться за души других, тоже наделённые телами, – иначе выбросит на скалы. А вот вампиры устраняют перекос, поглощая чужую кровь, насыщенную Хаосом, либо накапливая жизне-силу…

– Оставь вампиров в покое!

– Я бы и рад, – усмехнулся Вадим, – если б они сами не вязались. Ну да бог с ними… Вообрази теперь, что «судно» гибнет, «парус» срывает с мачты и уносит из нашего мира – обычно так и происходит. Но иногда, очень редко, душа ухитряется пустить в реальность такие корни, что продолжает в ней пребывать, даже обходясь без тела. Это могут быть угрызения, или невыплаченные долги, или страх за любимых… А может, дело не столько в корнях, сколько в редкостном равновесии между Хаосом и Порядком. Для такой души не существует «ветра», она попадает в вечный штиль и блуждает в отпущенных ей пределах, иногда даже обрастая подобием плоти, полупрозрачной и едва ощутимой… – Вадим пожал плечами. – Устраивает тебя такая версия?

– За неимением лучшей, – бросила девушка. – Тогда что от нас хочет вот эта душа? Чем угрызается, чего боится… кого любит?

Будто услышав её, призрак качнулся в сторону, даже, кажется, махнул мерцающей конечностью, словно приглашая за собой.

– «Он снова манит», – пробормотал Вадим, а призраку сказал: – Дружочек, ты-то где этого набрался? Извини, у нас своих дел невпроворот!

– Я пойду за ним, – неожиданно сказала Кира.

– Вот как? – удивился он. – Что за внезапная перемена! А где ж твоё чувство долга, партнёр, не говоря о дисциплине?

– Я пойду, – упрямо повторила девушка. – Он хочет помочь. Я услышала!

Вадим открыл было рот для новых увещеваний, но заткнулся на первом же слоге: он и сам не ощутил в призраке угрозы. Наоборот, что-то связывало того с Кирой – некая сияющая тёплая нить, не исчезнувшая после смерти (если считать смертью утрату тела). Кажется, именно к этому существу влекла девушку интуиция, и кого-то она в нём признала, хотя ещё не поняла. Иначе откуда столько доверия – это у Киры!.. Если Вадима не обманывало чутьё, с призраком девушке будет безопасней. Тем более, в здешних делах тот наверняка ориентируется лучше.

– Иди, – сказал он, насмешливо улыбаясь. – И да пребудет с тобой моя любовь!

На миг Вадим привлёк девушку к себе (будто через два слоя доспехов можно что-то ощутить), чмокнул в плотно сжатые губы и оттолкнул, прежде чем Кира успела растрогаться.

– Буду жив, разыщу, – пообещал он, отстёгивая цепочку. – И помни, милая, о своём внутреннем круге!

– Считай себя уже в нём, – удостоила девушка. – Кому ж там быть, если не тебе?

– «Если я тебя придумала», – тихонько напел Вадим. – Ладно, «это так я, наболтал… сдуру».