Шрифт:
— Конечно, Бонш, конечно,— торопливо закивала женщина.— Все, как захочешь… Только убеди их не трогать моих близких, хорошо?
— От тебя будет зависеть,— ответил Вождь.— А кстати, где мой верный Монд? Я послал его вам навстречу.
— Монд едва не погубил все дело,— гневно сказала Львица.— Пришлось его поучить.
— Надеюсь, ты не заучила его насмерть? — с улыбкой спросил Бонш.— Что поделаешь, усердные дураки тоже нужны.
Внезапно он посуровел и осуждающе оглядел бывших Стражей:
— Выходит, мы поторопились вас оплакать? Что же, для каждого достойного противника у нас припасен симпатичный шлем. А пока придется вас разлучить.
Даже сквозь скафандр Горн ощутил острые ногти Львицы и заворочался, зарычал угрожающе. Тотчас же напружинился и Тигр.
— Стоять! — обеспокоенно рявкнул Бонш.— Если ты сделаешь хоть шаг…
Он вскинул руку, и темные дула иглометов разом застыли, нацелясь на Горна. Волоча за собой Нору, вцепившуюся намертво, исполин протолкался к прутьям, бешено сотряс клетку. Внезапно в его другую руку впились жесткие пальцы Тигра, и общими усилиями Горна оторвали от прутьев. Однако успокоился он не сразу, утробно рокоча, будто затихающая гроза.
— Ты торопишься, брат,— задыхаясь, выговорила Нора.— Этого зверя умеем укрощать только мы, и если он разойдется!..
— Ну и ладно,— легко согласился Бонш.— Тогда я разделю вас по трое, чтоб не скучали.
Он снова подал знак, непонятно чему усмехаясь. Клетка дрогнула и вместе с платформой плавно взмыла к потолку, на опасную высоту.
— Теперь самое время ее отпустить,— пробормотал Эрик.
— Зачем портить вещь? — возразила женщина.— Проще было бы нас расстрелять.
— Ну хорошо, а что дальше?
Словно отвечая на его вопрос, клетка заскользила вдоль потолка на стену. Все быстрее, быстрее…
— Что ж, тоже способ,— заметил Тигр.
В последнюю секунду в стене разомкнулись створки, и клетка влетела в узкий, едва освещенный тоннель, более похожий на ущелье, гладкие стены которого растворялись внизу во мраке. Любознательный Эрик тотчас уронил в провал застежку, однако стука не дождался. А Горна вновь начала сотрясать крупная дрожь, и женщина прижалась к нему всем телом, словно боясь, что он разнесет клетку в щепы. Но только заразилась от него дрожью, и теперь уже Львята стали поглядывать на обоих с опаской, как будто в тех вселились демоны.
2
Внезапно клетка затормозила и остановилась, мерно покачиваясь. По обе стороны провала в стенах зияли темные дыры. Затем над головами пленников клацнуло, и по сегменту решетки опрокинулось на стены, образуя мостки. Чей-то грубый голос объявил:
— Ну разбирайтесь: кому — куда.
Как по команде, Львята повернули головы к Норе.
— Это ненадолго,— пообещала она, хотя сама тряслась все сильней.— За меня не бойтесь.
И кивком указала направление. Один за другим Львы перебрались в камеру, и сразу на вход упала решетка, а затем и кусок клетки вернулся на место. Без энтузиазма Эрик поглядел в другую сторону, где их поджидал такой же каменный мелок, в сравнении с которым даже эта клетка казалась уютной. И выбраться оттуда без Горна…
— Ну, малыш,— шепнул знакомый голос прямо ему в уши,— вперед!
Изумленный, Эрик повернулся и через всю клетку посмотрел на Горна, уже совершенно невменяемого с виду. Перехватил растерянный взгляд Норы, похоже, побаивавшейся остаться с гигантом наедине,— но все же шагнул на мостик. Сейчас же Львица поволокла Горна следом, и богатырь подчинился ей, точно ребенок или слепой. Затем вход перекрыла такая же прочная решетка, составленная из вертикальных стальных стержней толщиной едва ли не в руку, и клетка поползла обратно.
Глаза уже привыкли к сумраку, однако смотреть здесь было не на что: камера оказалась совершенно пустой и голой, только неаппетитный древний мусор усеивал каменный пол. А высоко над головами тускло отблескивал пластиковый потолок, за которым сейчас было черно, хотя это мало что значило: вряд ли их оставят без присмотра.
Впрочем, Нора даже не взглянула наверх. Подтащив глухо ворчащего исполина к самой стене, она обратила к Эрику искаженное гримасой лицо и сдавленно попросила:
— Малыш, прикрой нас от Львят. Ни к чему им… видеть.— Трясущимися пальцами она распустила на Горне скафандр, словно тот уже не мог этого сделать сам, и с трудом добавила: — А сам смотри, если не страшно… Нам не мешает.
Женщина опрокинулась спиной на широкую ладонь гиганта, обвила его талию ногами. Затем коснулась рукой груди, и два неправдоподобных коричневых купола наконец прорвали леопардовую шкуру и заколыхались освобожденно. Торопливо Эрик отступил спиной к решетке, с трепетом наблюдая, как расправляется, точно отпуская себя, исполинская фигура Горна, как сотрясается в судорогах Нора, нанизываясь на железную плоть, издавая придушенные вопли, изредка заглушаемые громовым рыком гиганта. Этот разгул стихий одновременно и ужасал и восхищал своей первозданной, божественной яростью.