“Жуки” разделились, каждый выбрав по жертве, и через минуту большинство улепетывавших машин превратились в дымные факелы. Некоторое время “жуки” еще покрутились по долине, расстреливая бестолково суетившихся пеших, затем деловито подожгли брошенный аппарат и снова исчезли в ущелье.

— Идиоты! — пробормотал Олт.— Планер-то — зачем?

Чуть погодя из-за камней опасливо показались два уцелевших “паука”. Приблизясь к месту расправы, они подобрали немногих живых и торопливо ретировались.

В сгущавшейся темноте празднично полыхали зажженные “жуками” костры и среди них — единственный на всю Империю летательный аппарат, творение дерзких выдумщиков, пытавшихся подарить людям небо. Где-то они сейчас?

— Но ведь это было? — внезапно спросил Олт.— Ведь это было, Эрик, правда же?.. Иначе как бы мы сюда попали?

Со скорбным вздохом он поднялся с камня и побрел вверх по тропе, через шаг спотыкаясь. Как ни глупо, но Эрик ощутил к старику жалось. Действительно, к чему было уничтожать такую машину?..

— Умелые ребята, верно? — негромко сказал Горн.— А как они почитают Ю!..

— Но кто же это, Горн? — спросил юноша.— Это не их мы видели на тракте?

Усмехаясь, гигант покачал головой.

— Загорские разборки,— пояснил он.— Но ведь искать они могли и нас… Говорю же: ушлые парни.

— Помнится, они всегда клялись, будто не нуждаются ни в какой Ю?

— Скажи еще — божились,— хмыкнул Горн.— Как можно верить безбожникам, что ты?.. Превыше богов и самой чести для них польза — этим они оправдывают все.

— Старина, ты ли это? — изумился Тигр.— С каких пор ты заделался верующим?

— А может, я пока только ищу бога — вокруг или в себе,— насмешливо ответил гигант и кивнул на Ю: — Ты-то вон уже нашел.

Улыбнувшись, Эрик осторожно взял богиню за руку.

— Что же,— произнес Горн,— придется начинать все сначала.

Он закинул тюк за плечи и пружинисто зашагал следом за Олтом.

Ущелье постепенно сужалось кверху, превращаясь в тесную щель, сквозь которую не протиснулся бы ни один вездеход, даже самый крохотный. По каменистому дну струился узкий мелкий ручей.

Между стенами ущелья, локтях в десяти ото дна, заклинило “единорог”. Непонятно было, кому он принадлежал и зачем забрался так высоко, но, судя по следам на камне, водитель им управлял умелый и хладнокровный, а потому тормозил стальными лапами до последнего, так что падение почти не повредило могучую машину, даже оборудование не пострадало. Правда, выбраться отсюда оказалось уже невозможно. А может, не слишком старались.

Включив Защиту, Горн выбрался из кабины и в ожидании гостей уселся на краю платформы, легонько болтая ногами.

Скоро отряд показался. Впереди, как и положено, ехал осанистый Вождь — на кряжистом кроге, сплошь завешанном естественной броней и усеянном устрашающими шипами; за ним, в два ряда, следовали латники — крепкие, ладные ребята, один к одному. Ездовой ящер размеренно вышагивал на могучих задних лапах, балансируя толстым хвостом, и судя по всему, выдрессирован был отлично — прямо живая картинка из седой старины.

Насмешливо хмыкнув, Горн оттолкнулся и спрыгнул на тропу, загородив отряду путь. Сейчас же в него полыхнуло несколько молний, но Зашита “единорога” легко поглотила заряды. Тогда вперед выскочили двое рослых крепышей и с натугой метнули дротики — не придумали ничего умней. Горн парировал их с оскорбительной небрежностью и снова застыл в ожидании, не потрудившись даже вынуть мечи.

Вождь властно вскинул руку, останавливая колонну, и уже в одиночку подъехал вплотную. С головы до ног его покрывали великолепные доспехи, а лицо скрывалось за темным забралом, однако ошибиться было невозможно.

— Вот мы и встретились, Нора,— с улыбкой произнес Горн.— Как же мне тебя не хватало!..

Латы были тщательно выгнуты по ее крутым формам, но теперь это мало походило на приглашение — проще уж распотрошить черепаху.

— Я тоже тебя вспоминала,— холодно откликнулась женщина, убирая с лица щиток,— хотя и по другому поводу.

Горн беспечно рассмеялся.

— Короткая же у тебя память, мое сокровище,— если ты уже забыла о главном.

Едва приметным жестом он показал, что считает главным в их отношениях, и глаза у Норы яростно сузились.