Ридж грубо выругался сквозь зубы:

– Я уже не раз пытался объяснить властям, что добровольно индейцы навахо на это не пойдут. Мануэлито и еще несколько вождей считают, что, если бы Великие Духи хотели, чтобы индейцы навахо жили у восточных границ Нью-Мексико, они бы давно уж поселили их там. – Теннер грустно покачал головой. – Никакие призывы и уговоры Карлтона не убедят независимых кочевников оставить свои священные земли, на которых они живут уже много веков. Каньон-де-Шелли для них святое место. Навахо будут сражаться за право жить на своей земле всеми доступными средствами. Но разве можно сравнить их вооружение с вооружением кавалерии? Будет самая настоящая бойня. Несправедливость не закончится никогда!

– Карлтон предусмотрел такую возможность. Он советовался с Китом Карсоном и просил полковника возглавить экспедицию в Каньон-де-Шелли, чтобы разобраться с теми, кто отказывается подчиниться, – пояснил Хайрам.

– У этого всемогущего генерала, очевидно, чешутся руки – так его тянет ввязаться в драку, – взорвался Ридж. – Проклятие, я бы много отдал, чтобы узнать, по чьей рекомендации меня отправили в Вашингтон в такое критическое время. – Он еле сдерживался, чтобы не схватить Хайрама за шею и не придушить его. – Военный департамент сделал все, чтобы индейцы навахо не доверяли ему. Военные только отнимают и требуют, предлагая вместо этого одни лишь куцые договоры.

Вполне возможно, полковник Сайке и встречался с генералом Карлтоном несколько раз, зато Ридж за последние два года имел неудовольствие общаться с ним много чаще, чем бы ему хотелось бы. Ридж не одобрял радикальную политику Карлтона, который отстаивал передачу пленных индейцев навахо в рабство белым, а еще чаще он выступал за поголовное их истребление. По его теории, хороший индеец – это мертвый индеец. Поэтому Ридж не скрывал своих опасений, что генералу глубоко безразлично, доберется ли оставшаяся часть племени до резервации, чтобы присоединиться к тем двум сотням человек, которые там уже находятся.

Хайрам равнодушно пожал плечами, отчего по золотистой бахроме на его мундире пробежали мелкие волны.

– Виноваты ли индейцы, которые разоряют белых своими набегами, или белые, которые в охоте за новыми землями теснят индейцев, – вопрос весьма спорный. Конфликт между этими цивилизациями длится уже много десятилетий и когда-нибудь должен быть прекращен. Я не принимаю ничью сторону, ни твою, Ридж, ни генерала Карлтона, – горестно вздохнул полковник. – В мои обязанности входит всего лишь инспектирование фортов и обеспечение их боеспособности. Я как раз возвращаюсь в Санта-Фе после инспектирования Форт-Саммера и индейской резервации. Считаются эти земли пригодными для проживания или нет, последнее слово все равно остается за генералом Карлтоном. Он обещал позаботиться, чтобы у индейцев было достаточно припасов, если они согласятся переселиться туда без сопротивления.

Стальной взгляд синих глаз Риджа насквозь пронзил полковника. Теннер хорошо знал, что собой представляют земли на берегу реки Пенос, отведенные под резервацию. Скудные, песчаные, они не могли прокормить то число людей, которое Карлтон собирался переселить. Если индейцы раньше не умрут от тоски, они обязательно вымрут от голода.

– Похоже, высокое начальство уже забыло теорию полковника Спенсера о том, что, раз индейцы навахо пришли и обосновались на этих землях раньше белых, значит, им там и жить. Жаль, что Айвэна нет в живых – он сумел бы убедить таких упрямцев, как Карлтон, отдать индейцам то, что по праву принадлежит им – и принадлежало еще до того, как здесь появились мексиканцы и белые, охваченные золотой лихорадкой и жаждой новых земель.

Хайрам дипломатично перевел разговор на другую тему. Он хорошо знал об отношениях между Риджем Теннером и полковником Айвэном Спенсером. Но инцидент был исчерпан, и как губернатор Генри Коннелли, так и генерал Карлтон считали, что воинственных апачей и навахо следует переселить в резервацию и держать там под бдительным наблюдением.

– Как знать, возможно, многие миролюбивые кланы примут решение переселиться добровольно и проблема будет решена, – с энтузиазмом заметил полковник Сайке. – А те немногие, кто сегодня враждебно относится к этой идее, со временем передумают и тоже переселятся. И может быть, когда навахо научатся жить в мире и перестанут совершать набеги, им позволят вернуться в родные места.

«Ну, прямо речь настоящего политика», – с досадой подумал Ридж. Губы его сложились в натянутую улыбку, он посмотрел в маленькие серые глазки полковника Сайкса:

– Полковник, вы бы смогли собрать пожитки и с радостью уехать из дома, в котором прожили многие поколения вашей семьи, только потому, что какой-то пришелец положил глаз на ваше жилище? Не думаю, что найдется хоть один глупец, который поверит, что индейцы добровольно согласятся на переселение.

– По-моему, мы зря теряем время на бесконечные споры, – миролюбиво проговорил Хайрам.

Он не собирался обсуждать этот вопрос с Риджем, который знал жизнь индейцев навахо изнутри. И потом, для него не имело никакого значения, как поступят военные с враждебно настроенными индейцами, поскольку его как инспектора от военного департамента это не касалось. Хитрая улыбка появилась у него на лице.

– Что тебе нужно, так это прелестную сеньориту на всю ночь, с которой ты забыл бы к утру все свои проблемы. Человек, который наслаждается жизнью, меньше злится.

– К сожалению, свидание с прекрасной испанкой не решит этой насущной проблемы и не поможет мне забыть о ней, – огрызнулся Ридж, раздосадованный тем, что Хайрам с такой легкостью отмахнулся от проблемы индейцев навахо.