Диана посмотрела на него с откровенным презрением.

– Ты можешь так себя называть, но суть от этого не меняется. У тебя нет ничего общего с истинным Лэдом Уокером – человеком, уехавшим отсюда три года назад.

– Верно, – согласился он. – Я уже не тот, что прежде. Но теперь я такой, каким ты хотела видеть меня. Я – граф Керлейн.

– Чужой, – прошептала она. – Я молилась, чтобы ко мне вернулся мой Лэд.

– Он пришел, Диана. – Лэд сделал еще шаг. – Ты должна по собственной воле прийти ко мне. – Он протянул руку.

Она только молча мотала головой. Он вздохнул, его рука упала.

– Тогда я возьму тебя сам.

Диана попятилась назад, в темноту, соображая, как бы ускользнуть из комнаты, от этого страшного человека. Лэд стоял между ней и единственным выходом.

Он казался намного крупнее и мощнее, чем три года назад, хотя она понимала, что он не мог так сильно измениться. Манера одеваться, многозначительное выражение его красивого лица, уверенность движений – все это придавало ему в ее глазах какой-то зловещий и угрожающий вид. Этот мужчина был так не похож на милого теннессийца, за которого она выходила замуж!

– Не надо, – прошептала она, почувствовав за спиной стену. Но он все приближался.

Она ощутила жар и твердость его тела. Рука Лэда осторожно скользнула по ее плечу, отодвигая ее халат, пальцы отыскали оголенную кожу. Прикосновение было теплым и ласкающим.

– Диана, – зашептал Лэд, – пожалей меня. За три года не было такой минуты, когда бы я не желал тебя. – Он приблизил к ней лицо. – Пожалей меня, – повторил он, наклоняясь.

Он легонько коснулся ее губ, пробуя, подразнивая. Диана запротестовала. Тогда он завладел ее ртом полностью, заглушая протест. Затем он вторгся языком в глубь ее рта.

Восставшая мужская плоть требовательно уперлась в нее. Пугающее, почти забытое ощущение. Ей хотелось вырваться, убежать, но тиски его рук не выпускали ее.

Она почувствовала, как воля покидает ее и вместо нее возникает страсть, жаркая, лишающая разума. Как давно она ощущала его внутри себя, воспринимала их, как части единого целого. Переполняемая вожделением, она прижалась к нему теперь уже добровольно, чувствуя, как волны их желаний сливаются воедино. Как она могла впасть в такое неистовство? Ответ она не знала. Знала только, что ощущает острый голод и безумно жаждет насыщения.

Лэд на секунду отстранился.

– Диана, – отрывисто произнес он. Резким движением он стянул с нее халат вместе с ночной рубашкой, и одежда упала им под ноги. Он неистово ласкал то руками, то ртом ее обнаженное тело. Диана запрокинула голову и громко застонала.

– Лэд! – вскрикнула она.

Диана услышала, скорее, почувствовала, как он срывает с себя одежду.

– Пожалуйста, – пробормотала она, судорожно обнимая его плечи. – Пожалуйста.

Лэд наклонился.

– Скажи мне, чего ты хочешь, Диана, – спросил он, тяжело дыша. – Это? – Она почувствовала, как его плоть прижалась к ней.

– Да, – со стоном проговорила Диана. – Да.

Он вошел в нее жестко и глубоко, заполняя ее целиком.

– Так?

– О, да!

Диана впилась пальцами в плечи Лэда, пытаясь в отчаянном порыве приблизить его к себе. Он повиновался без слов. Молча, безудержно и безумно он подводил ее к пику нестерпимого наслаждения. Она затрепетала и вскрикнула. А вскоре и Лэд, содрогнувшись, сладостным стоном завершил это сумасшедшее восхождение.

Диана еще несколько минут не могла отдышаться, боясь разжать руки, но он так плотно приник к ней, что все равно не дал бы ей выскользнуть.

Через какое-то время он пробормотал ее имя и глубоко вздохнул. Затем отодвинулся, с легкостью подхватил ее на руки и, бережно прижимай к себе, перенес на кровать.

– Лэд, – запротестовала Диана.

– Тсс, – прошептал он рядом с ее губами и принялся целовать ее с еще большей нежностью, чем раньше.

Диана с удивлением осознала, что она вновь наполняется желанием.

– Погоди… – прошептала она. Вдруг она не выдержит повторения столь сильного потрясения?

– Любимая, – проговорил Лэд. – Любовь моя, – приговаривал он, крепко ее целуя. – Моя Диана.

Она закрыла глаза и почувствовала его внутри. Как давно она не испытывала этого чувства – полноты и завершенности. В этом не было ничего греховного. Он – ее муж, она – его жена. За три года она так стосковалась по Лэду во всех отношениях и особенно… о да… особенно в этом.

– Только бы это не было сном, – со стоном шептал он, покрывая поцелуями ее шею и плечи. – Я не переживу, Диана…

– Я – не сон, – бормотала она, крепко его прижимая. Наконец он затих, и его прерывистое дыхание с каждой секундой становилось все ровнее.