После похорон мы не могли оставаться на Стрэттон-стрит, – продолжал Лэд после минутного молчания. – Слишком многое напоминало о нем, да и жить там было слишком накладно. Сэр Джеффри мог с легкостью себе позволить эти расходы, играя столько лет, он скопил целое состояние. А я дорожил каждым добытым пенни. И мы съехали оттуда и сняли жилье не столь роскошное, но вполне приличное, где можно было время от времени перекинуться в картишки с друзьями. Соммертон был у меня частым гостем. – Лэд улыбнулся. – Хотя предпочитал прожигать ночи в игорных домах.

– Как и ты, – пробормотала Диана.

– Да, – с чувством подтвердил Лэд, – было дело.

Его городская жизнь не обходилась без забавных приключений, особенно после того, как в Лондон приехала его бесшабашная американская кузина Гвендолин Уэллс. Однажды она на пару с графом Рэксли оказалась в трущобах, в каком-то казино самого сомнительного вида, и Лэду темной ночью пришлось вызволять оттуда их обоих. Лэд поведал, как лорд Рэксли влюбился в эту огненно-рыжую красавицу, а затем женился на ней. Диана заметила, что знает об этом из газет, и после некоторых колебаний поделилась своими обидами. Он настолько вычеркнул ее из своей жизни, что его родственники даже не пригласили ее на венчание.

– О, любовь моя, – сказал он ласково, – ты не одинока в своих чувствах. Гвенни мне все уши прожужжала, можешь мне поверить. Это я заставил их обоих, ее и дядю Филиппа, поклясться в сохранении тайны. Во всяком случае, до тех пор, пока Белла не выйдет замуж.

– Да, теперь я все понимаю. Но что будет, когда выяснится правда, и газеты напишут, что ты женат? Это же станет настоящей сенсацией.

– Беллу это уже никак не затронет. Люди покачают головой и подумают, что сначала у нее был флирт с женатым человеком, а потом ее мужем стал Вулф. Ну, а мне приклеят ярлык мерзавца, который бросил жену одну в глуши, а сам тем временем развлекался в Лондоне. Но это настолько принято среди аристократов, что авось и меня не осудят так уж сурово. По правде говоря, любовь моя, я гораздо больше боюсь, что меня назовут круглым дураком. Когда я возьму тебя в Лондон, а я собираюсь сделать это в следующем сезоне, весь высший свет будет недоумевать, какой мужчина в здравом уме мог оставить такую красавицу даже на день.

– Меня… в Лондон? – удивленно переспросила Диана.

Лэд улыбнулся:

– Да, в Лондон. Мы будем ездить туда каждый год, хотя бы на несколько недель. Ты будешь одеваться по последней моде, встречаться с равными тебе и веселиться на званых вечерах и балах. И тогда уж я, конечно, пойму страдания Вулфа. Представлю, каково ему было видеть Беллу в окружении стольких обожателей. Думаю, мне придется каждую неделю вызывать на дуэль дюжину твоих поклонников.

Он, несомненно, шутил, но Диана ощутила беспокойство.

– Нет, Лэд, – замотала она головой. – Я не смогу поехать с тобой в Лондон. Прошу тебя, не говори больше об этом. Но ты можешь выезжать раз в году. – При мысли об этом Диане захотелось плакать. Она отчаянно пыталась придумать какой-нибудь компромисс, но в голову ничего не приходило.

– Диана, – пробормотал он, пытаясь притянуть ее поближе.

Она сопротивлялась, отчаянно тряся головой.

– Я с юных лет не выезжала из Херефордшира. Я ничего не знаю о высшем обществе, за исключением того, что мне рассказывали мой приемный отец и Иган. Честно признаюсь, Иган был единственным, кто так много и подробно рассказывал мне о той жизни. – Диана обреченно закрыла глаза. – Мои знания о моде и приличествующих манерах постыдно малы. Когда-то мне казалось, что я намного превосхожу тебя в этих вопросах, и я пыталась тебя воспитывать. Но теперь ты во всем превосходишь меня. Я буду лишь обременять тебя, и ничего более.

– Любовь моя, вряд ли это имеет какое-то значение, – весело заметил Лэд. – Ты вскоре поймешь, насколько легко усвоить внешние формы поведения, принятого в обществе. Они кажутся глупыми во многих отношениях, но… Думаешь, мне не хочется носить одежду наподобие той, в которой я приехал из Америки? Господи, да в тех вещах чувствуешь себя в тысячу раз удобнее, чем в моей теперешней нелепой амуниции. Но в Англии благоволение общества – это все, и с мнением его нужно считаться. Или, по крайней мере, делать вид, что считаешься, как мне всегда внушал сэр Джеффри. Диана, любимая, не волнуйся, прошу тебя. – Лэд притянул ее к себе и заключил в объятия, невзирая на ее сопротивление. – Я буду рядом, а также Гвенни, Белла и леди Клара. И даже леди Анна – наивлиятельнейшая дама в высшем обществе. Знакомство с ней очень полезно. Ее муж, граф Мэннинг, – одна из самых могущественных персон в палате лордов.

– Нет! – Диана еще больше разволновалась и закрыла лицо руками. – О, пожалуйста, не надо, Лэд! Они только будут смеяться надо мной. Если твоя кузина Гвендолин и ее муж приедут навестить нас в Керлейн, я буду, счастлива, принять их. Уж как вести себя в собственном доме, я представляю. Но в Лондоне… не принуждай меня ехать туда. Я даже танцевать не умею.

Лэд засмеялся. Какая дерзость! Диана принялась колотить по твердому как скала плечу, но Лэд захохотал еще громче.

– Это что-то новенькое, – сказал он, осторожно обхватив ее кисть. – Ты никогда не перестанешь удивлять меня, Диана Уокер. Иди сюда.

Он притянул Диану к себе.

– Я научу тебя танцевать, – пообещал он, – как выучили меня самого. Покажу тебе все те уловки, которые обеспечат успех в высшем свете. Научу, как вести себя в обществе, точно так же как меня учил сэр Джеффри. Любимая, – в ответ на ее протестующий стон Лэд успокаивающе погладил ее по голове, – это не так трудно, как кажется. Как графиня Керлейн, ты должна занять свое место в обществе.

– Я могу быть графиней здесь, – горестно проговорила она, – и нигде больше. Даже в Фэйр-Мэйден не смогу, хотя я старалась бы очень сильно.