— Я окэсто, у меня больше шансов выжить. Уводи ее и уходи сам. На краю площади сейфер. Там Сергей. Он отвезет вас к гоффиту.

И рванул в гущу воинов. Через секунду и Алена, выкрикивая его имя, начала удаляться. Иллан тащил ее из толпы дерущихся, прикрывая от стрел. А та не хотела, упиралась, рвалась к Рэйсли, видя лишь два древка, торчащие из его спины. " Он ранен, ранен!" — тупо стучало в висках, наполняя ужасом и отчаяньем сердце, разрывая душу болью, которую он должен был испытывать. Руки тянулись к нему, желая дотронуться, вцепиться и не отпускать, в слепой надежде удержать его в рядах живых, уберечь от смерти и боли.

А Рэй, словно не слышал ее умоляющий надсадный крик, не хотел слышать. Он бился, не щадя ни себя, ни врагов. Взлетал клинок, металась золотистая ткань, кривились губы, хмурились брови. Тело откидывало могористов играючи, словно не чуя ослабляющих ран в спине, отвергая их наличие напрочь.

Она удалялась от него, влекомая чужой волей, зажатая чужими руками в тиски. Перед носом сверкнуло лезвие. Иллан успел преградить ему путь, откинул и, взмахнув клинком рассек трахею могориста. Алену обдало кровью. Она зажмурилась, всхлипнула и вдруг почувствовала толчки: один, второй. Шаг назад, еще. Почти край площади. Вот только руки, держащие ее, стали слабеть.

Девушка рванулась в надежде вернуться и почувствовала, что ее уже не держат. Над ухом раздался слабый стон и смешался с лязгом клинков, свистом стрел и другими стонами. Она обернулась. Серые глаза виновато смотрели на нее и не просили о помощи, а пытались запомнить ее.

Иллан падал. Белую рубаху заливала кровь — из груди торчало жало, лицо вспорото до шеи, обезображено не столько грубой, кривой раной, сколько мукой. Парень рухнул на колено и еще пытался подняться, мотая головой, но силы уходили, вытекая с кровью.

Алена подхватила его, беспомощно огляделась, выцепила глазами Дэйкса, закричала призывно. Тот оглянулся, Рэй, услышав ее, замер на секунду, вглядываясь, качнулся в их сторону и …получил удар мечом по груди. От плеча до пояса прошла кровавая полоса, раскрылась кожа, оголяя мясо и край кости.

— Нет!!!

Крик девушки перекрыл все другие звуки. В тот же миг ее подхватили и потащили с площади, но она не видела, кто, и все кричала, обезумев вконец, глядя, как в грудь мужа, чуть выше страшной раны, вонзается еще одна стрела, и Рэй падает на мостовую, не спуская с нее глаз, в которых сквозит мольба: уходи! Падение и клубок отточенных лезвий взрывают его тело, выходя наружу со спины. Тут сомкнулся круг агноликов, одни защищают сегюр, другие пытаются его поднять, но он недвижим, неподъемен, словно мертв……

Как в замедленной съемке она видела, как Иллан пытается подняться, устремиться к брату, и падает подкошенный предательским ударом под ноги. Дэйкс подхватывает его тело, что- то кричит агноликам, призывно махая им клинком. К ним подбегают, прорываясь сквозь заслон могористов, подхватывают безвольное тело. Перекошенное лицо Сергея в полуметре от нее и метание красных лучей мэ-гоцо. Все начало сереть, покрываться дымкой, отступать, исчезая, и только чей-то дикий вой еще стоял в ушах, оглушая сознание:

— Нет!!! Рэй!!! Нет!!!

Может быть, это не было концом света или катастрофой в общепринятом понятии, но для Алены произошедшее стало больше, чем апокалипсис. Она была уверена — жизнь кончилась, и тело Рэйсли поставило жирную точку на ее дальнейшей судьбе, упав на мостовую Колви.

В ее понимании случившееся на ее глазах было не столь непоправимо, сколько неоправданно жестоко по своей несправедливости, абсолютно неправильно, дико нелепо и абсурдно по сути своей. Но это было и убивало своей реальностью.

Рэйсли мертв.

Рэйсли? Мертв?

Она шла к нему по пустыне, терпела все тяготы пути в неизвестности, раны, жажду, боль и неудобства. Шла, прилагая нечеловеческие усилия, ползла на пинках доппельгенгера, без сожаления вычерпывала до дна все силы,…Зачем? Чтоб увидеть, как тот, кого любит, к кому стремилась всей своей сутью, упадет замертво утыканный стрелами, как еж? Неужели она заслужила лишь это? Поспешный поцелуй в лоб и прощальный взгляд голубых глаз? Все?

Почему так случилось? Почему не иначе? Кто виноват? Почему вообще все это с ней произошло?

За что? В чем она виновата?

18 дней они летели на Землю.

18дней она задавалась вопросами, на которые не находила вразумительных ответов.

18 дней она честно мечтала умереть и прилагала к этому все усилия. Но она жила. Тело оказалось крепче, чем ей хотелось, раны менее опасны, а кафиры более опытные и внимательные, чем ей было надо.

Ее выходили, вытащили, насильно заставили жить.

Действительно, отчего ей умирать? От ран на спине? Глупых детских царапин на щеке и плече? А от горечи и щемящей тоски в душе не умирают. Но и не лечат. Нет таких лекарств. Пилюль от пыток совести виной, пастилок от безысходности и боли утраты, порошков от горя, рвущего сердце на части, настоек от садистки-памяти, мучающей воспоминаниями, нет.