Я покачала головой, отказываясь верить тому, что он говорит, но Монтойа стиснул мою руку словно стальной перчаткой.

– Неужели я должен высказаться еще яснее, чтобы вы прислушались? Понимаю, ненавидите и во всем вините Илэну, но она хоть и не очень-то вас любит, считает себя обязанной вашему отцу и только поэтому согласилась отпустить вас. Повезло. Ибо продолжай она настаивать, чтобы Люкас женился на вас, он так бы и сделал – для нее, понимаете? А Люкас… он уже мертв. Я человек осторожный, он – сорвиголова, и к тому же на него идет охота. Собирается убить Шеннона, но верьте, именно Шеннон возьмет верх. Это неизбежно. Правда, пока Люкас жив, он принадлежит Илэне.

Вся моя апатия куда-то исчезла. Я умирала от отчаяния. Каждое слово Монтойа пронзало мое сердце.

Должно быть, я пошатнулась, но Монтойа, мгновенно оказавшись рядом, поддержал меня. Голос его немного смягчился:

– Я понимаю, вы не хотите слышать подобные вещи, но нужно раз и навсегда все поставить на свои места. Сейчас я отведу вас к Луз, и вы подумаете обо всем и, может, немного поплачете. Иногда женщинам полезно плакать. А потом, если вы умны, попытаетесь забыть Люкаса. Забудьте обо всем, что произошло, выходите за Шеннона и живите как королева. И может, когда-нибудь вспомните, что я ваш друг.

Друг. Монтойа называл себя другом.

Но шли дни бесконечного путешествия в Мексику, и я начала спрашивать себя, почему он предлагает дружбу, этот странный, загадочный человек, сам называющий себя изгоем без всякой совести и чести. Чего он хочет от меня?

Монтойа посоветовал мне выбросить Люкаса из головы, но все же, казалось, испытывал извращенное удовольствие, беспрерывно напоминая о том, сколько глупостей я натворила. Я переносила все издевки, кипя от ярости, пытаясь сказать себе, что была права, когда возненавидела Люкаса с первой встречи. Я презирала его сейчас, как презирала и собственную слабость. Проходило время; Монтойа все яснее показывал мне, как мало я значила для Люкаса.

Однажды я узнала, что Хесусу поручено продать серебро, которое Люкас привез в долину.

– Значит, вы снова стали друзьями? – ехидно спросила я. – И наверное, разделите награду, предложенную за мое возвращение?

Он тихо рассмеялся, блестя глазами:

– Ах да, конечно! Почему нет, ведь это предложил Люкас. Ну, не стоит так огорчаться, ведь вы и сами обо всем догадались! Любовь к деньгам скрепляет все! Поверьте, сеньорита, деньги, любовь и ненависть – самые сильные чувства. А с ненавистью приходит жажда мести. У Люкаса все эти мотивы – не стоит так уж осуждать его. Себя не переделаешь. Поймите же и не мучайтесь!

Я почувствовала, как кровь отлила от лица.

– Пытаетесь сказать, что все было только из-за желания отомстить?

– Совершенно верно. Вы не думали об этом раньше? Люкас любит Илэну, хочет он признаваться в этом или нет. А у Илэны большие потребности – она много тратит. Ненависть? Вы же знаете, он ненавидит вашего жениха Шеннона. И что может быть лучше такой мести – заставить Шеннона заплатить за ваше возвращение и постараться, чтобы тот узнал, как вы… скажем, как вас изнасиловали и принудили?

– Он не сделает этого! Не станет, нет, сеньор! Такое понять невозможно!

Я старалась говорить твердо и презрительно, но слова прозвучали жалким вызовом.

– Ах, вы так горды! – вздохнул Монтойа, когда я вскочила и направилась к фургону. Тихие, сочувственные слова били в спину словно кнут. – Это одна из причин, почему я так восхищаюсь вами, и поверьте, сеньорита, когда-нибудь вы поблагодарите меня за честность.

Даже сейчас я не могу спокойно вспоминать о бесконечных днях, долгих бессонных ночах. Впервые в жизни душу грызла такая тоска, что я почти мечтала о смерти. Наверное, я существовала в дымке боли и отчаяния и не заботилась о том, что будет впереди.

Луз сочувствовала мне, но даже она не удержалась от упрека:

– Люкас всегда думал только о себе – я же предупреждала! И видишь теперь, как легко забыть, когда есть человек, которому ты действительно нужна?! Я счастлива, и тебе тоже станет легче, как только поймешь, что могло быть гораздо хуже!

Она обращалась со мной снисходительно, словно пожилая, опытная женщина с глупой девчонкой, но тут же, забываясь, начинала описывать огромное поместье, где вскоре станет хозяйкой.

Почему я терзала себя воспоминаниями, которые лучше бы выбросить из головы? Почему не хотела признать, что обманута? Но ведь Люкас ничего не обещал, не давал ответов. И теперь злые слова, брошенные в тот день, когда я целовала его и вынуждала отвечать поцелуями, терзали воспаленный мозг: «Не было еще такой женщины, которая бы не надоела после того, как я ее взял… и когда устану от тебя, заставлю Шеннона заплатить выкуп за твое возвращение! Конечно, в немного поношенном состоянии, но для него и это сойдет!»

О да, меня предупреждали. И хуже всего, винить, кроме себя, некого.

Казалось смехотворным, что меня тащат в Мексику для того, чтобы потом вернуть обратно, но Монтойа объяснил, что поступает так потому, что не доверяет моему партнеру.

– Если назначить встречу на американской земле, кто помешает Шеннону прибыть с полицией и ордером на мой арест?! Нет уж, я человек осторожный, а в Мексике мы будем на нейтральной территории. Сегодня пересечем границу, завтра пошлем мистеру Шеннону известие о том, что вы живы и здоровы и с нетерпением ждете свидания с ним. Может, предпочитаете написать сами, чтобы не возникало вопросов?