– Разве у меня был выбор? Ты же знаешь дядю Тодда. Властный человек – это еще самый мягкий эпитет для него. Я был жалким адвокатишкой в его глазах. В конце концов, чего достиг мой отец? Всего-навсего судейской должности перед смертью. Тодд Шеннон – грубый, неграмотный, неотесанный ирландский драчун – имел все: землю, деньги, положение, власть. Да, ты права, я должен был играть роль его лакея, благодарного за то, что получу когда-нибудь наследство, ведь других родственников мужского пола Тодд не имел. Пришлось пожертвовать карьерой, друзьями, привычными удобствами. Все для того, чтобы приехать сюда и быть у него на побегушках. Выполнять приказы. «Да, дядя Тодд!» «Нет, дядя Тодд!» Делай как велено, Марк, даже если это означает отказ от любимой женщины. Пока не было иного выхода, Ровена, я делал, что велели, и учился. Точно как ты.

– Как я?

Мы были в спальне, и Марк с неожиданной жестокостью, заставшей врасплох, схватил меня за плечи так, что пальцы, словно когти, впились в кожу, оставляя отметины.

– Да! Думаешь, я не знаю, кем ты была для сэра Эдгара Кардона?! Я был в Париже, помнишь? Он там вел себя не так осмотрительно! Мне сказали, что ты его любовница! На окраине Парижа есть очень дорогой дом для избранных – помнишь его? Вы пришли туда как-то ночью. Я узнал тебя, несмотря на густую вуаль. Я был там и видел все, что видела ты, и влюбился еще сильнее. Ты меня заворожила, понимаешь? Женщина, которая может скрывать свои чувства, кажется словно высеченной из мрамора, гордая, умная, расчетливая! Знаешь, почему я так восхищался тобой? Почему хотел? Ты и я, Ровена! У нас будет все. Помнишь, ты сказала, что мы своими руками создадим будущее! Выстроим свою империю!

– А Тодд?

Я сама удивилась деловитости собственного тона.

– Ты его не любишь, – засмеялся Марк, привлекая меня к себе. – И думаю, сейчас у тебя столько же причин ненавидеть его, сколько у меня. Слишком долго он шел по трупам, чтобы добиться своего, слишком многих людей сломал. Пора его остановить.

– Марк, я не могу поверить. Ты так изменился! Да знаю ли я тебя?

– Узнаешь. И будешь помогать точно так же, как Моника помогает Джону.

– Джон Кингмен не просто ранчеро, так ведь?

Я почувствовала, как руки Марка скользнули по моему телу.

– Вижу, ты поняла. Моника рассказала? Джона изгнали из Техаса. Он дрался на стороне южан, а когда вернулся, узнал, что его поместье конфисковали якобы за неуплату налогов. Подлые мародеры! Такие вещи часто случались в то время. Можно ли винить Джона за то, что он ожесточился?

– Поэтому он стал изгоем? Бандитом?

– Можно сказать, да. Пока не встретил Монику. Именно она мозг всего предприятия. Уединенное ранчо. Место, где могут скрываться беглецы.

– Куда можно приводить и заново клеймить украденный скот, а потом продавать в других местах, где никто не задаст лишних вопросов. Все ясно. Но при чем тут мы, Марк? Какое отношение это имеет к нам?

– Ты сказала «мы».

Марк внимательно вгляделся в меня, я ответила ему спокойным немигающим взглядом.

– Я вышла за тебя. И думаю, что имею право знать, во что мы втянуты.

Я говорила настолько бесстрастно, что Марк ничего не смог понять, как ни пытался. Помню, как холодно, отстраненно думала, что очень легко быть практичной – ненавистное слово! – когда не затронуты чувства.

– Конечно, ты имеешь право и все узнаешь. Ровена, моя любимая, я знал, что ты поймешь!

Я вытерпела сокрушающие объятия Марка и не протестовала, когда он дрожащими пальцами стал расстегивать пуговицы моего платья.

– Должна признаться, – сказала я только, – что меня не так легко зажечь. Я твоя жена и должна выполнять все твои желания. Но я не шлюха и не собираюсь изображать притворную страсть, понятно, Марк?

Глаза его лихорадочно блестели в полутьме комнаты.

– А Корд, чье имя ты выкрикнула прошлой ночью, когда я ласкал твое тело? Ему удавалось возбудить тебя?

Поняв, что нужно быть очень осторожной, я, слегка сузив глаза, взглянула в лицо Марка:

– Ревнуешь?

– Отвечай!..

– Ну что ж, – тщательно подбирая слова, отчеканила я, – в самом начале да. Я не думала, что мы выживем в этот ураган, и очень боялась. Поэтому так легко было забыться. Потом… ты знаешь, что случилось. Думаю, он посчитал меня слишком холодной.

– Но ведь ты хочешь его… видишь во сне. Я должен знать правду, Ровена!

Лицо Марка раскраснелось, он непривычно грубо сорвал с меня сорочку.

Впервые с начала разговора я позволила себе отбросить напускную холодность.

– Да! Почему бы не хотеть? Ни одна женщина не любит, когда ее отвергают. Если бы роли переменились, думаю, я оттолкнула бы его. Если ты желаешь испытать, что такое настоящая страсть, Марк, тебе придется привыкнуть к мысли, что иногда меня интересуют другие мужчины.

Увидев выражение его глаз, я заставила себя расхохотаться.

– О Боже! Как будет смеяться Моника, когда узнает, что ты способен на смехотворную ревность! Она рассказала, как снисходительно относится Джон к подобным вещам и как она еще больше любит его за это. Неужели буржуазная мораль испортит наш брак?