Сама идея о браке с Рамоном Кордесом по-прежнему казалась смехотворной, но, по-видимому, выбора не было, нужно встретиться с ним еще раз. Прекрасно! Если он и в самом деле джентльмен, то, безусловно, поймет неловкость положения, в которое мы попали. И, увидев, что я не желаю выходить замуж против воли, несомненно, поможет уехать отсюда. Но что скажет Илэна Кордес, о которой я столько слышала? А Люкас?

Люкас старался избегать меня, когда пришел ужинать. Как обычно, мужчины ели первыми, а женщины терпеливо ожидали, пока они насытятся.

Я удивилась, заметив толстую женщину, которую видела в вигваме шамана. Она о чем-то тихо заговорила с матерью Маленькой Птички. Выяснилось, что старик решил всем объявить, кто я на самом деле. Дочь названого брата стала и его дочерью. С этого дня она будет жить и спать в его вигваме.

Маленькая Птичка объяснила, что мне оказана большая честь, и даже ее величественная мать взглянула на меня с невольным уважением.

Старый шаман, который уже лежал перед огнем, завернувшись в одеяло, приподнялся на локте и приветственно кивнул.

– По нашим обычаям, молодая незамужняя женщина должна спать в жилище старшего родича. Спи, дочь моя, и ничего не бойся.

Я поняла, что сегодня ничего больше не услышу. Толстая скво, которую звали, как я узнала позже, Падающий Лист, знаками показала мне, где лечь: очевидно, она не понимала испанский.

Молча подчинившись, я долго думала, зачем шаман сделал это: защищает мою репутацию или показывает остальным, что я больше не пленница, а почетная гостья?

Вся моя жизнь за последние несколько недель изменилась так, что было трудно поверить в происходящее. Я долго лежала без сна из-за того, что слишком устала, а когда наконец уснула, ужасные кошмары терзали мозг. Я тонула в зыбучих песках пустыни, стояла на высоком обрыве, глядя в пустоту, и чувствовала руку на плече, руку, готовую подтолкнуть в бездну…

И наконец проснулась вся в поту, но увидела только наклонившуюся надо мной толстуху.

Шаман спал. Он был совсем стариком и вставал поздно. Маленькая Птичка объяснила, когда мы встретились у ручья, что иногда его сны предсказывают будущее, иногда предупреждают об опасности. Вспомнив ночные кошмары, я спросила себя, может, они тоже служат предостережением.

Весь день меня мучили предчувствия, становившиеся все сильнее по мере того, как тянулось время.

Я старалась ни на секунду не оставаться без дела, подражая остальным женщинам, не позволявшим себе отдыхать.

Маленькая Птичка взяла меня с собой в рощу собирать коренья и ягоды. Пока мы шли вдоль небольшого ручья, она показывала мне съедобные растения, весело болтала, называла меня сестрой и время от времени упоминала о путешествии. «Когда вы спуститесь в долину… Когда вы завтра отправитесь в дорогу…»

– Но разве ты не идешь?

Она смущенно, недоумевающе взглянула на меня:

– Я думала, тебе уже сказали. Мой отец стар и попросил мужа позволить мне остаться на несколько дней в его вигваме, чтобы он мог провести с внуками еще некоторое время. Муж был так добр, что согласился.

Я испуганно вскинулась:

– Значит, меня заставляют остаться наедине с этим человеком?

– О нет! Мой муж тоже уедет. Он давно не видел свою мать и говорит: его обязанность, как сына, – навестить ее. С вами будут еще трое воинов, которые решили отправиться на охоту. Двое из них возьмут с собой жен, чтобы коптить мясо и выделывать шкуры. Ты не будешь одинока, двое братьев позаботятся о своей сестре.

– Братья? – непонимающе переспросила я, и Маленькая Птичка застенчиво хихикнула.

– Моя тетя-вдова, которая ухаживает за шаманом, рассказала моей матери, а та передала мне, что говорил шаман. Твой отец и дед моего мужа договорились обо всем задолго до твоего прибытия в эту землю. Знай я, что ты должна стать женой младшего брата, по-другому бы тебя встретила, когда увидела в лагере. Прости меня.

– Но…

Я взглянула в расстроенное личико и не смогла высказать всего, что просилось на язык. Маленькая Птичка не поймет, а мое неповиновение только огорчит ее. Нет, лучше приберечь гневные речи для Люкаса Корда!

Но в этот день я его так и не увидела. Женщины ни на секунду не оставляли меня в покое, со смехом объяснив, что именно я должна готовить еду для Люкаса и выстирать его грязную одежду. Я повиновалась, стараясь скрыть бешеный гнев, раздирающий сердце, и, подражая остальным, изо всех сил колотила одежду плоским камнем, надеясь превратить ее в лохмотья.

– Не так сильно, – с лукавой усмешкой возразила Маленькая Птичка.

– Он ведь порвал мою одежду, и, кроме этого платья, у меня ничего нет.