– Поскольку ваши сыновья не выполнили своих обязанностей, думаю, придется мне представиться самой, – сдержанно объявила я. – Меня зовут Ровена Дэнджерфилд. Вы знали моего отца.

Если мои слова встревожили Илэну, она не подала виду. Я заметила только легкий изгиб темных бровей, но тут же, бросив на Люкаса полный упрека взгляд, она поспешила вниз, протягивая руки:

– Вы та самая Ровена? Дочь Гая? Как легкомысленно со стороны моих сыновей не предупредить о вашем приезде! Впрочем, боюсь, они оба – варвары!

Илэна легко коснулась моей руки, тут же отпустила и, застав меня врасплох, приподняла указательным пальцем мой подбородок, наклонив лицо к свету.

– Простите… но у вас отцовские глаза! Да-да, я должна была заметить раньше, несмотря на этот индейский костюм. – Она тихо засмеялась. – Идея моего отца, как я понимаю. Похоже на него! Но вы так добры, что решили снисходительно отнестись к его капризам!

В этой женщине, стоявшей так величественно, не осталось ничего от полудикой индейской девочки, которой она была когда-то. Если не считать легкого испанского акцента, Илэна Кордес сошла бы за высокородную даму в любой лондонской гостиной.

– Ваш отец был очень добр ко мне. А церемониальное платье женщин племени апачи такое красивое!

Позади раздалось одобрительное хмыканье Хулио.

– Моя младшая сестра приняла наши обычаи. И она теперь апачи, потому что наш дед-шаман удочерил ее и объявил об этом всему племени!

Я услышала, как Илэна втянула в себя воздух и, быстро повернув голову, взглянула на Люкаса, небрежно прислонившегося к деревянному резному столику.

– Это правда, – уклончиво признал он. – Шаман и Гай Дэнджерфилд были побратимами, помнишь? Видно, Ровена понравилась деду.

– К сожалению, не могу сказать того же о моих чувствах по отношению к тебе, Люкас Корд! – отрезала я.

– У нее отвратительный характер и длинный язык, – обратился он к матери. – Но может, Рамон сумеет ее укротить!

Глаза Илэны ярко заблестели. Но тут неожиданно вмешался Хулио.

– Ты забываешь, брат, что я тоже Кордес, – многозначительно объявил он.

Только сведенные брови Илэны удержали Люкаса от ответа.

– Довольно! Прекратите задираться, как капризные дети! Ровена, пожалуйста… пойдемте со мной. Вы здесь, и я очень рада. А что касается моих сыновей… иногда на них лучше просто не обращать внимания.

Я прикусила язык, чтобы удержаться от уничтожающего замечания, помня, что эта долина может стать не только убежищем, но и тюрьмой. Протестовать глупо и опасно. «Познай врага своего».

Нимало не смущенная моим упорным молчанием, Илэна, продолжая весело щебетать, повела меня через большую прихожую вверх по узкой лесенке, ведущей на галерею, огибавшую дом с трех сторон.

– Этот дом построен совсем без затей, но я люблю испанский стиль! И спальни такие просторные. Двери выходят на галерею. – Она повела рукой, и я заметила кроваво-красный отблеск огромного рубина в старинной оправе. – Это крыло предназначено для сыновей и их гостей. А на этой стороне комнаты для меня и Луз. Вы слышали о Луз?

Я покачала головой, задавая себе вопрос, почему чувствую, что эта светская болтовня совсем не в характере Илэны. Потому что заранее предубеждена против нее?

Илэна, слегка нахмурившись, распахнула дверь в свою спальню – большую, прекрасно обставленную, с широкой кроватью.

– Вижу, они вообще ни о чем не рассказали! Луз… дочь старого друга. После смерти отца Люкас привез ее сюда. Милая девушка, я рада ее компании. Когда мой сын устанет от бродячей жизни… Я всегда надеялась, что они поженятся. Луз воображает, будто влюблена в него.

И снова сильное ощущение, что меня каким-то образом испытывают, – Илэна явно ждала моей реакции. Но я только пожала плечами:

– Что ж, если они поженятся… неплохо, когда невеста любит жениха. Но мне, по правде говоря, жаль бедняжку. Она знает о Фло Джеффордс и о том, что с ней случилось?

Именно в этот момент необходимость притворяться исчезла: мы стояли лицом к лицу, глядя в глаза друг другу.

– Вам не нравится Люкас. Странно, большинство женщин без ума от него. Может, сердитесь за то, что привез вас сюда? Или действительно считаете, что влюблены в Тодда Шеннона?

Это наконец было сказано. Имя Тодда камнем упало между нами, и хотя, думаю, она надеялась смутить меня, я, наоборот, почувствовала облегчение, что теперь можно больше не прикидываться послушной овечкой.

– Не знаю, люблю ли я Тодда Шеннона, но помолвлена с ним. По-моему, это самое разумное, что можно было сделать в данных обстоятельствах. При чем тут любовь? Боюсь, я более практична, чем сентиментальна.

– Именно поэтому вы здесь? Да, вы похожи на Гая, внешне… но не характером. Он был так чувствителен и романтичен.