Шелби был верен слову отца, но не своей жене. У него были связи и до брака с Анной Бет, и после того, как он на ней женился. Даже если бы жена любила секс, он очень сомневался, что хранил бы ей верность. Зрелый здоровый мужчина, сексуальные потребности такого не может удовлетворить одна женщина. Хотя он был уверен, что Анна Бет знает о его шалостях, она никак не реагировала на них.

Внешне казалось, что у них с Анной Бет совершенный брак, такой, каким он и должен быть. Ничто и никто не может очернить имя Тримейнов. Он уничтожит любого, кто позволит себе это. То же самое он внушал и Руни, и сын пока не разочаровал его ничем.

Ему надо убедиться, что ничто не изменилось.

Шелби поднялся со стула, добрался до французских дверей и выглянул. Три страсти в жизни питали его сердце: его сын, политика и его земля.

Дом и земля переходили из поколения в поколение, на этих землях шли сражения во время Гражданской войны, здесь выращивали урожай и собирали его. На этом он сделал миллионы. Только потому, что у него появился шанс сделать больше денег и увековечить свое имя, Тримейн подумывал продать этот кусок земли.

Шелби рыгнул, потом потер толстый живот, чувствуя, что в кишках загорается огонь. Он ничуть не удивился – всякий раз, когда он думал отказаться даже от акра своей драгоценной земли, все нутро восставало, не важно – пил он при этом или не пил.

Но была еще одна причина, которая волновала его сильнее, чем расставание с землей. Ему не нравились поползшие слухи. Мысль о любом скандале, связанном с ним или его семьей, была ему невыносима, и это являлось одной из причин, почему он так стремился поговорить с сыном. У него насчет Руни есть свои планы.

Шелби не понял, что он в комнате уже не один, пока не услышал, как жена сказала:

– Ты так глубоко задумался.

Шелби обернулся, когда Анна Бет вошла в комнату. Она действительно была подходящая жена во всем, кроме спальни. Она чертовски хорошая мать и до сих пор прекрасно выглядит – с милым лицом, на котором есть, конечно, следы возраста, но не слишком явные. Она заботилась о своей фигуре, а одежду от хороших модельеров носила достойно и естественно. Она истинная леди-южанка, обожающая сына и не подпускающая к себе мужа.

Шелби улыбнулся.

– Что смешного?

– Ничего, дорогая.

Анна Бет озадаченно посмотрела на него.

– Я думала, что Руни уже приехал.

– Ты сама знаешь, что такое дети. Они всегда опаздывают.

– Руни не ребенок, Шелби, и он никогда не опаздывает.

Шелби пожал плечами и посмотрел на часы.

– Ты сказала Мэриан придержать ленч?

– Конечно. – Она помолчала, поиграв нижней губой. – Руни упоминал в разговоре с тобой о деле, за которое он взялся? Я имею в виду…

– Я знаю, что ты имеешь в виду, Анна Бет. Да, у него есть дело, но он мало что сказал мне о нем.

– Кажется, говорили обо мне? Я услышал свое имя.

Родители оглянулись на голос сына, их лица расплылись в улыбке, а Руни вошел в комнату. Он наклонил и поцеловал мать в щеку, потом пожал руку отцу.

– Привет, сын.

– О, как я рад видеть вас! – Руни обнял мать за плечи. – Но, мама, ведь я был у вас на днях.

– Я знаю, мой любимый, но до этого мы видели тебя слишком редко.

Руни коснулся кончика ее носа.

– Правильно, но моя работа отнимает очень много времени, мама, так что не считай меня слишком испорченным, слышишь? В прошлый раз я приезжал сюда из-за клиента.

– Я займусь твоим воспитанием, – пообещал Шелби.

Руни посмотрел на отца.

– А в чем дело?

– Анна Бет, ты не против оставить нас вдвоем на минутку? – Шелби сощурился. – Мужской разговор.

– Шелби…

– Хорошо, я ненадолго его задержу. – А потом добавил непререкаемым тоном: – Давай иди, мы скоро придем к тебе.

Анна Бет, казалось, хотела возразить, но вместо этого встала на цыпочки и поцеловала Руни в щеку еще раз.

– Не разрешай папе надолго задерживать тебя, слышишь?

– Конечно, мама.

Как только она вышла, Шелби повернулся к сыну:

– Хочешь выпить?

– Нет, спасибо, папа.

– Ну, садись тогда.

Руни сел и не отрываясь смотрел, как отец наливает себе в рюмку.

– Что такое? Ты хочешь посадить меня на электрический стул?

– Конечно, нет, сын. Я только хотел узнать, почему ты решил защищать Янси Грейнджера.