Долита приоткрыла дверь, выглянула и закрыла ее снова. Она подошла к кровати на цыпочках, прижимая руки к груди, словно боялась в любую секунду быть пойманной с поличным.

– Я не могу рассказать вам всего, сеньорита. Прошу вас, не обижайтесь на меня за это. Но я дам вам хороший совет. Постарайтесь никогда и ни в чем не перечить сеньору Валдису. Это для вашей же пользы: человек он вспыльчивый и жестокий. Знайте свое место, сеньорита, – как я, как сеньора Аллегра. На асиенде только сеньорита Маретта не боится сеньора, все остальные беспрекословно ему повинуются. Советую вам – очень советую – следовать общему примеру.

Эмбер вдруг ощутила прилив сил. Она решительно отставила в сторону поднос с остатками еды, сбросила покрывало и соскочила на пол.

– Не вижу, зачем мне пополнять ряды рабов сеньора Валдиса. Мой отец умер, и делать мне здесь больше нечего.

– Боюсь, он не позволит вам уехать в ближайшее время, – сказала Долита, качая не без сочувствия головой. – Я слышала, он приказал местной модистке приехать сегодня на асиенду и снять ваши размеры для пошива новых платьев.

– Но я приехала сюда не в лохмотьях! – Эмбер была оскорблена до глубины души. – Если и было что-то, в чем бабушка знала толк, то это, конечно, в шитье. Пусть мне некуда было наряжаться, но гардероб мой не был пуст!

– Сеньор Валдис считает делом чести, чтобы женщины семейства Алезпарито одевались как нельзя лучше. Он настаивает, чтобы они носили платья по последней испанской и французской моде, и городская модистка лезет из кожи вон, чтобы ему угодить. Он позволяет надевать одно и то же платье лишь несколько раз. Я слышала его высказывание насчет наряда, в котором вы были на похоронах. Прошу простить, но он счел его… э-э… несовременным.

– Да, но… – Эмбер не сразу нашлась, что возразить, и присела на край постели, снова испытав слабость, – на мне было темно-синее платье и темная накидка. Это, конечно, не последний писк моды, но…

– Я только повторила то, что сказал сеньор, – нервно сплетая пальцы, перебила Долита. – Прошу вас понять, сеньор Валдис безраздельно правит на асиенде!

– Может быть, ему кажется, что после смерти отца хозяином здесь стал он, но я не Маретта и не сеньора Аллегра! Пусть даже не пытается приказывать мне!

– Ох, сеньорита, потише! – взмолилась Долита, с каждой секундой все больше преисполняясь ужаса. – Вы не понимаете! Сеньор Валдис всегда был здесь хозяином. Что до сеньора Лаймана, вашего отца, он давным-давно понял, что спорить с сеньором Валдисом… э-э… неразумно.

Эмбер отвернулась. Итак, ее отец был так же запуган Валдисом, как и остальные обитатели асиенды. Значит, ее первое впечатление все-таки оказалось верным: сводный брат – человек высокомерный и, вероятно, злобный. Чем скорее она отряхнет здешний прах со своих ног, тем лучше.

Перспектива вернуться в крохотный городок в луизианском захолустье не радовала Эмбер, но и оставаться на асиенде казалось чем-то немыслимым. В конце концов, мало ли городов на свете?

Она решила поесть еще немного, чтобы подкрепиться, потом принять ванну и нанести визит мачехе. Самым разумным сейчас было собрать как можно больше сведений, в том числе об умершем отце. Для нее он и впредь будет не чем иным, как эфемерной фигурой, составленной из кусочков чужих воспоминаний. А когда с расспросами будет покончено, она немедленно покинет ранчо Валдиса.

Торопливо приняв ванну, Эмбер надела свое любимое льняное платье с короткими рукавами-фонариками и воротником-стойкой, украшенным пышными рюшками. Когда-то она помогала бабушке шить его и настояла, чтобы подол был попышнее, с оборкой в тон рюшкам, окаймляющим воротничок. Мягкий материал приятно обвивался вокруг ног, ниспадая складками от узкой талии, стянутой широкой лентой. Эмбер подхватила волосы лентой того же цвета и несколько раз повернулась перед зеркалом. Чистые пряди волос мелко завились на висках, и лицо казалось окруженным серебристым ореолом. Она решила, что выглядит в целом неплохо.

Все это время Долита находилась в комнате на случай, если понадобится ее помощь, без которой Эмбер, разумеется, обошлась.

– Не могла бы ты проводить меня в комнаты сеньоры Аллегры? – дружески спросила Эмбер, закончив туалет. – Дом кажется мне таким громадным! Сама я ни за что не найду дорогу.

– Я не могу вам помочь, – не колеблясь ни секунды, ответила горничная. – Сеньор не давал никаких распоряжений насчет того, чтобы вас провожали куда бы то ни было. Если я самовольно сделаю это, сеньор рассердится.

– Ты только послушай себя, Долита, – вздохнула Эмбер. – Мне кажется странным, что человек из плоти и крови может внушать кому-то такой ужас. И потом, не стану же я дожидаться, когда он соизволит дать мне разрешение на то, чтобы выйти из комнаты. Надеюсь, ты хотя бы сможешь указать, куда мне идти? Таким образом, ты и поможешь мне, и фактически не будешь меня провожать. Ну же, я никому не скажу, что это ты указала мне дорогу! Если не скажешь, где комнаты моей мачехи, я все равно пойду искать их и буду Бог знает сколько времени блуждать по дому.