Длинные шесты с набитыми поперечными планками обеспечивали защиту сервам, которые отталкивали лестницы от стен. Служанки спешили залить водой горящие стрелы, вонзившиеся в деревянные части замка. Остальные «угощали» врагов кипятком. Те сначала ничего не замечали, но вскоре принимались кричать от боли, когда кипяток просачивался сквозь одежду. Обожженные воины летели вниз, оглушительно вопя. И хотя вода во рву немного уменьшала боль, холодный ветер тут же леденил мокрую одежду, и несчастных пробирала дрожь.

Вскоре в замок полетела очередная партия горящих стрел: очевидно, осаждающие надеялись, что какая-нибудь подожжет жир в котле. Стрелы волна за волной летели в стены и в наспех возведенные оборонные щиты. Но несмотря на крики и понукания Терстана, сервы все с большим усердием защищали замок под умелым руководством Вашела и Седрика, считавших, что получили наконец шанс победить злейшего врага и прогнать Терстана прочь с поджатым хвостом. Они были готовы сражаться до последнего дыхания. Лучше храбро драться и умереть, стараясь защитить себя, чем подвергнуться жестоким пыткам, которые наверняка изобретут для них Терстан и Мордея.

Наконец на землю спустилась ночь, и сражение временно прекратилось. Обе стороны ухаживали за ранеными и перевооружались. В замке царила атмосфера оптимизма. Серьезно раненных почти не было, и с такими припасами можно выдержать многомесячную осаду.

Прошло еще три дня. Армия Терстана нападала, Вашел и Седрик возглавляли оборону.

На четвертый вечер Абриэль только делала вид, что все хорошо, не желая пугать сытых и спокойных людей. Сама она не могла уснуть: в последнее время все труднее становилось побороть страх и тоску.

Она вышла во двор и поднялась на стены полюбоваться звездами. Луна висела совсем низко, как огромное белое лицо, смеющееся над ними.

Вашел вместе с солдатами патрулировал замок, старался поднять воинский дух и одновременно следил за расположившимися неподалеку врагами. Заметив Абриэль, он подошел ближе и накинул на нее плащ. Она даже не понимала, как замерзла, пока ее не окутало благодатное тепло.

– Тебе следовало бы отдыхать, дорогая, – заметил Вашел.

– И тебе тоже.

Она позволила ему обнять себя, но даже присутствие отчима не могло облегчить боль в ее сердце.

– Из-за меня умирают невинные люди с обеих сторон, – прошептала она, готовая заплакать.

– Но это неправда, дочь моя. Люди погибают из-за алчности человека, который сумел перетянуть на свою сторону множество доверчивых глупцов. Они скованы страхом.

Абриэль наклонилась к амбразуре, чтобы оглядеть округу. На горизонте сверкали десятки костров.

– Как долго, по-твоему, это будет продолжаться? Вашел пожал плечами:

– Пока северные лорды не придут в себя и не увидят истинных мотивов, которыми руководствуется Терстан.

По ночам, когда шум битвы стихал, на земле воцарялся обманчивый мир. Все, что слышала Абриэль, – невнятные мужские голоса, доносимые ветром, журчанье ручья и негромкий звон стали.

Она и Вашел одновременно напряглись и насторожились.

– Что это было? – прошептала она.

– Бой, – мрачно буркнул он. – Ночью?! И не под нашими стенами. Неужели кто-то атаковал наших врагов?

Солдаты один за другим выходили на стены, всматривались в пространство и негромко переговаривались. Глаза Абриэль болели от напряжения. Но она продолжала вглядываться в темноту. Звуки битвы, казалось, становились ближе. Она то и дело видела, как огонь отражается от металла, слышала боевой клич…

И тут раздались громовой конский топот и крик всадника, приближавшегося к замку.

Абриэль не нужно было видеть, кто это. Сердце сразу подсказало имя того, кто презрел опасность и мрак, чтобы добраться сюда, к ней.

– Рейвен! – вскрикнула она.

Еще час назад Рейвен пробирался сквозь вражеские посты, крался мимо одного костра за другим, мимо патрулей, которые старались смотреть вдаль, а не в землю. И все это время он старался думать только о следующем шаге, который необходимо сделать, чтобы добраться до замка, о следующей вехе, о следующем патруле. И не смел вспоминать о единственной, той, к которой рвался всей душой. О причине, по которой он спешил, не позволяя себе задержаться ни на минуту.

Он прискакал сюда, не дожидаясь прибытия полка, который успел собрать, из людей, верных Стефану, но готовых сражаться с несправедливостью и успокоить бурлившую смутами границу. Своих солдат он оставил в лиге отсюда, зная, что один сумеет легче и быстрее проскользнуть сквозь вражеские линии.

Он должен быть в замке, что бы ни стояло на пути, ибо по другую сторону стены находилось то, что было для него самым важным в мире, куда важнее, чем он предполагал раньше, и в миллион раз важнее, чем считала она… Абриэль. Он не позволит, чтобы причинили зло как ей, так и людям, которых она любит. И при мысли о том, что она успела пережить во время осады, в нем вскипало бешенство.