Он продолжал возбуждать ее губами и языком, мужское достоинство ласкало ее лоно, пока страсть, существовавшая между ними, не взорвалась с такой силой, что едва не ослепила обоих.

На рассвете обитатели замка собрались в парадном зале, позавтракать и решить, как лучше отразить очередную атаку. Но сначала все хотели выслушать отчет Рейвена о деяниях тех, кто называл себя правителями страны.

– Ни Мод, ни Стефан, – начал он, – ничем не лучше других. И не проявили себя как талантливые правители. Мод слишком горда и вспыльчива, а Стефан никогда не считался закаленным воином и справедливым властителем. Его недостатки как монарха перевешивают его достоинства и затмевают победы, и все же в своем настойчивом желании завладеть троном он навязал свою волю как аристократам, так и церкви, словно большинство из них – всего лишь грязные сервы, призванные лишь угождать ему.

– Тогда кому же мы дадим клятву верности? – встревожилась Абриэль. – Честно говоря, мне не нравятся ни Мод, ни Стефан.

– Я шотландец, и поэтому моя преданность принадлежит королю Давиду. Что же до вас… – Он оглядел своих новых английских друзей и родственников. – Вы должны сами выбрать, кого предпочитаете, но советую держать ваш выбор в тайне от того, кто может причинить вам зло. Слишком многие уже погибли в борьбе между Мод и Стефаном, после того как сделали глупость, открыто признавшись, на чьей они стороне.

Абриэль печально покачала головой при мысли о несправедливостях, постигших тех, кто старался выполнить желание Генриха и возвести на трон законную наследницу. По ее мнению, Мод была виновна не менее Стефана, ибо она могла легко выполнить желание отца и взойти на трон Англии. Возможно, Мод ожидала, что графы и бароны поспешат встать на ее сторону и уговорят возложить на ее голову корону… несмотря на несносный характер. Но своеволие и упрямство едва не стоили ей трона, и теперь всю страну охватили смута и неуверенность в завтрашнем дне.

Вашел хмуро кивнул:

– Мы примем твой совет и будем держать в тайне свой выбор, рассказав правду только тем, кому сможем доверять. – Он оглядел сидевших за столом Элспет, Абриэль, Грейсонов и Сибернов и, кивнув, добавил: – Только нашим хорошим друзьям и родным, вроде тех, кто собрался здесь.

– Я смог поведать Стефану о бедах, чинимых вам северными баронами, – объявил Рейвен. – Он послал со мной полк солдат, заявив, что не желает неприятностей на шотландской границе. Утром я объясню Терстану и вашим соседям, что скоро к нам прибудет помощь и им придется вести бой на двух фронтах.

– Посмотрим, как теперь им захочется сохранить эту землю для Англии, – довольно хмыкнул Седрик. – Можно подумать, мы с сыном пытаемся захватить то; что не принадлежит нам!

Абриэль ничего не ответила, хотя Седрику следовало бы понять, что Рейвен отныне владеет английской землей, из-за чего и возникла распря.

– Эта осада – только часть общей смуты, охватившей Англию, – заметил Рейвен. – Уверен, что насилие и грабежи будут продолжаться месяцами, если не годами. Больше всего меня тревожит безопасность всех присутствующих. Как только закончится осада, мы должны отправиться в Шотландию. На случай, если кто-то захочет присоединиться к нам, знайте, что у моего отца есть крепость, почти такая же неприступная. Мы можем приютить всех, кому захочется поехать на север. Но пока страной правит безумие, никто не может считать себя в безопасности.

– Великодушное предложение, – серьезно ответил Вашел. – Давайте обсудим его.

Абриэль рассеянно слушала мужчин, не зная, что предпринять. Она окончательно растерялась. Если быть до конца честной с самой собой, необходимо признать, что тот, за кого она вышла замуж, не захочет вечно жить в замке де Марле. Лорд, имеющий собственность в разных частях страны, просто обязан каждые несколько месяцев перебираться из замка в замок, чтобы следить за хозяйством и пользоваться всеми припасами, пока они не сгнили. Она не настолько глупа, чтобы отказаться жить в доме мужа какую-то часть года. Но «почти такая же неприступная», как замок Уэлдона де Марле? Трудно представить нечто подобное!

– Абриэль!

Она вздрогнула. Это мать подошла к ней и коснулась локтя.

– Что, мама? – с улыбкой спросила она.

– Пойдем, дочь, мне нужно с тобой поговорить.

Они подошли к очагу и уселись на скамью, наслаждаясь теплом.

– Абриэль, почему у тебя такое грустное лицо? Какие мысли печалят тебя? Мы еще не расстаемся. По причинам безопасности мы тоже собираемся ехать с тобой и временно поселиться в Шотландии.

– О, мама, как я рада такому известию! И Вашел с Рейвеном сделают все, чтобы наши дома были достойно защищены во время отъезда, но… – неожиданно возникший в горле ком мешал ей говорить, – я чувствую, что разрываюсь между несчастными, сбитыми столку англичанами и преданностью мужу. Как раз в тот момент, когда мои люди приняли его, нам придется уехать в Шотландию. Саксонка среди шотландцев… наши с Рейвеном роли переменились.

– Такова участь жены, дорогая. Мы всегда должны быть рядом с мужьями и стараться подружиться с их людьми. Подумай, легко ли было мне, вдове сакса, выйти за норманна?

– Знаю, что нелегко. Твое поведение, несомненно, послужило мне прекрасным примером.

– Надеюсь, ты ему последуешь. Я верю в тебя. И я вижу, что вы с Рейвеном наконец поняли друг друга.

Абриэль постаралась не покраснеть.

– Да, мама, ты права. Я учусь смиряться с этим браком.

– И ценить… своего мужа?