— Мнение я себе составил, — отвечал Торндайк, — но оно было чисто теоретическое, и я бы никогда не мог подтвердить его. Я узнал, что назад тому лет десять у м-ра Хёрста были затруднения, и что он неожиданно получил большую сумму денег неизвестно каким путем и под какое обеспечение. Я отметил, что это обстоятельство совпало по времени с составлением завещания, и заподозрил тут какую-нибудь связь. Но ведь это было только предположение. Я не мог ничего доказать. Так я и не открыл мотивов м-ра Джеллико, не знаю их и теперь.

— В самом деле не знаете? — сказал м-р Джеллико как будто несколько живее. Он отложил окурок своей папиросы и, выбирая другую папиросу из портсигара, продолжал:

— Я думаю, что это самая интересная черта вашего замечательного анализа. Она делает вам честь. Отсутствие мотива показалось бы большинству роковым препятствием к теории, так сказать, судебного преследования. Позвольте приветствовать постоянство и твердость, с какими вы доискивались действительных очевидных фактов. — Он торжественно поклонился Торндайку (который ответил на поклон с такой же торжественностью), закурил другую папиросу и опять откинулся в кресло в спокойной позе человека, внимательно слушающего лекцию или музыку.

— Так как не было достаточных доказательств для действия, — продолжал Торндайк, — то ничего не оставалось, как ждать новых фактов. При изучении целого ряда преступлений, совершенных с большой предусмотрительностью, выявляется почти неизменно одна характерная черта. Осторожный убийца, стараясь обеспечить свою безопасность, хватает через край. И вот эта излишняя предосторожность и выдает его. Это случается постоянно, можно сказать — всегда, в тех преступлениях, которые были открыты. О тех, которые остались нераскрытыми, мы ничего не можем сказать. Я твердо надеялся, что так случится и в этом деле. Так и случилось.

В тот момент, когда дело моих клиентов казалось почти безнадежным, части человеческого скелета найдены были в Сидкепе. Я прочел об этом в вечерней газете. И как ни скудно было сообщение, оно давало мне достаточное количество фактов, убедивших меня, что неизбежная ошибка сделана преступником.

— Да что вы? — сказал м-р Джеллико. — Простое неопытное репортерское сообщение. Мне бы оно показалось ничего не стоящим с научной точки зрения.

— Таково оно и было, — отвечал Торндайк. — Но оно все же сообщало время и место открытия, а также упоминало, какие кости найдены.

Вид костей заставлял предполагать, что тело разлагалось в очень сухой атмосфере, и что части его были оторваны или отломаны. Что связки скелета были ломки — это доказывается отделением кисти руки, которая, вероятно, оторвалась случайно. Но единственный род трупа, вполне соответствующий описанию, — это египетская мумия. Мумия, правда, сохраняется хорошо, но если ее выставить на воздух в нашем климате, она быстро разрушается, так как разлагаются и связки.

Предположение, что эти кости были частями мумии, естественно, вело к подозрению, падавшему на м-ра Джеллико. Если он убил Джона Беллингэма и скрыл тело в футляре мумии, то у него оставалась самая мумия, и эта мумия подверглась влиянию воздуха и неосторожному с ней обращению.

Интересно, что среди останков не хватало безымянного пальца. Бывали случаи, что пальцы отрезались от мертвых тел ради бывших на них колец. Целью было — сохранение ценного кольца неповрежденным. Если это была рука Джона Беллингэма, то здесь была другая цель — устранить предмет, по которому можно было бы узнать труп. Это легче всего было бы сделать, сняв или распилив кольцо. Значит, здесь была другая цель? Может быть. Если бы стало как-нибудь известно, что Джон Беллингэм носил кольцо на этом пальце, и особенно, если оно сидело плотно, то устранение кольца создало бы впечатление, что это сделано ради кольца, по которому труп можно было бы узнать. Но если м-р Джеллико был убийцей и спрятал тело в другом месте, то возникло бы неопределенное подозрение, чего он и желал, а не очевидное доказательство, чего он избегал.

Впоследствии выяснилось, что Джон Беллингэм носил кольцо на этом пальце и что оно сидело очень плотно. Отсюда следует, что отсутствие пальца было добавочным пунктом, запутывающим м-ра Джеллико.

А теперь сделаем краткий обзор этой массы доказательств. До сегодняшнего открытия у меня не было ни одного очевидного факта, ни одного ключа к мотивам преступления. Но как ни слабы были отдельные улики, все же они ясно указывали на одно лицо — м-ра Джеллико. Итак…

Лицом, у которого была возможность убить и спрятать тело, был м-р Джеллико.

Пропавшего человека видели последний раз живым с м-ром Джеллико.

Неопознанный человеческий труп был доставлен в музей м-ром Джеллико.

Одним из двух лиц, у которых были причины подбросить скарабея, был м-р Джеллико, хотя, благодаря слабому зрению и очкам, ему было труднее всех присутствовавших найти его.

Лицом, ответственным за исполнение запутанного завещания, был м-р Джеллико.

Теперь относительно костей. Они были, очевидно, не костями Джона Беллингэма, а частями трупа совершенно особого вида. Но единственным лицом, располагавшим таким трупом, был м-р Джеллико.