Единственным лицом, у которого могли быть мотивы замены этими останками останков покойного, был м-р Джеллико.

Наконец, единственным лицом, по распоряжению которого открыты были эти останки в надлежащий момент, был м-р Джеллико.

Такова была сводка доказательств, бывших в моем распоряжении до заслушания дела и несколько позже, но всего этого было мало, чтобы начать действовать. Когда же дело было начато судом, то стало ясно, что или процесс будет прекращен — что было маловероятно — или, что вскроются новые обстоятельства.

Я наблюдал за развитием событий с глубоким интересом. Была сделана попытка (м-ром Джеллико или кем-то другим) заставить утвердить завещание, не разыскав тела Джона Беллингэма. Попытка эта не удалась. Следователь отказался установить подлинность останков. Отделение суда, рассматривавшее завещание, отказалось предположить смерть завещателя. При таком обороте дела завещание не могло быть утверждено.

Дальше должна была последовать попытка подсунуть нечто, могущее быть принятым за останки завещателя. Что же это было?

Ответ на это заключается в ответе на другой вопрос: было ли мое раскрытие тайны верно?

Если я не был прав, то возможно, что в настоящее время были открыты некоторые из костей несомненно Джона Беллингэма. Например, череп, коленная чашка или левая берцовая кость. Любая из них могла бы дать положительное доказательство. Если я был прав, то могла случиться только одна вещь. М-р Джеллико должен был рискнуть последним козырем, который он удерживал на тот случай, если суд откажет в утверждении. Этот ход для него был нежелателен.

Ему пришлось подбросить палец мумии вместе с кольцом Джона Беллингэма.

Но все это должно было быть найдено в таком месте, чтобы м-р Джеллико мог точно определить момент находки.

С нетерпением ожидал я ответа на вопрос: прав я или нет?

И вот, в надлежащее время, кости и кольцо были найдены в колодце, во дворе дома, где жил недавно Годфри Беллингэм. Этот дом принадлежал Джону Беллингэму. М-р Джеллико был поверенным Джона Беллингэма. А потому можно сказать наверное, что день, когда должны были вычистить колодец, был назначен м-ром Джеллико.

Оказалось потом, что кости были не Джона Беллингэма (если бы были действительно его, то кольца не понадобилось бы для удостоверения), но кольцо было его. Отсюда следовал важный вывод: тот, кто бросил кости в колодец, имел в своем распоряжении тело Джона Беллингэма.

И уже не было сомнения, что этим лицом был м-р Джеллико.

Получив это окончательное подтверждение своих заключений, я тотчас же обратился к д-ру Норбери за резрешением исследовать мумию Себек-Хотепа. О результатах вам уже известно.

Когда Торндайк кончил, м-р Джеллико посмотрел на него задумчиво и сказал:

— Вы дали нам полную, ясную картину вашего метода расследования, сэр. Я просто наслаждался и воспользовался бы всем этим впоследствии… при других обстоятельствах. Не позволите ли все же налить вам рюмку? — Он дотронулся до пробки графина, но инспектор Бэджер внушительно посмотрел на свои часы.

— Ну, я не задержу вас долго, — сказал поверенный, — мое показание состоит просто в изложении событий. Но мне хотелось бы высказаться, а вы, без сомнения, выслушайте с интересом.

Он открыл портсигар и вынул новую папироску, которой, однако, не закурил. Инспектор Бэджер вынул записную книжку и раскрыл ее на колене, а мы все приготовились с большим любопытством слушать показания м-ра Джеллико.

Настало глубокое молчание. М-р Джеллико сидел, опустив глаза, как бы задумавшись, с незакуренной папиросой в одной руке, охватив другой рукой стакан воды. Наконец, инспектор Бэджер нетерпеливо кашлянул, и м-р Джеллико поднял глаза.

— Извините, господа, — сказал он, — я заставляю вас ждать.

Он сделал глоток воды, открыл спичечницу и вынул спичку, но, вероятно, переменив намерение, положил ее обратно и начал:

— Несчастное дело, которое привело вас сюда, началось десять лет назад. В то время у друга моего Хёрста вдруг оказались денежные затруднения. Я говорю слишком скоро для вас, м-р Бэджэр?

— Нет, нисколько, — отвечал Бэджэр, — я стенографирую.

— Благодарю вас. Он оказался в серьезном затруднении и обратился ко мне за помощью. Он хотел занять пять тысяч фунтов, чтобы исполнить все свои обязательства. Я располагал известной суммой денег, но не считал Хёрста кредитоспособным и чувствовал, что придется отказать.