–  Даже когда вам грозит неизбежный мат?

–  Поражения часто бывают самыми большими победами, - прищурила глаза Грейс.

–  Моя королева готова нанести вам решающий удар, - настаивал Алехин.

–  Я всегда боялась коварных женских ударов, - сказала Грейс.

–  А мужчин не боитесь?

–  Короли всегда очень инертны, - показала англичанка на самую высокую фигурку на доске.
– Они слишком заботятся о своем покое.

–  Именно поэтому я и предлагаю вам ничью, - повторил Алехин.

–  Это что - снисхождение?

–  Нет. Дань собственным чувствам.

–  О! Тогда я с восторгом соглашаюсь на ничью, - решила наконец Грейс.

Потом они долго гуляли по узким аллеям, по берегу озера. Грейс оказалась приятной собеседницей. Она много путешествовала, хорошо знала литературу, музыку, уверенно высказывала самые смелые суждения. Алехин рассказал ей о своей жизни, о трудном пути к мировой славе. Грейс слушала подчеркнута внимательно, незаметными знаками сочувствия вызывая собеседника на откровенность. Сама Грейс была менее откровенна - за весь вечер Алехин узнал лишь незначительные подробности о ее жизни, о ней самой.

Это была чудесная прогулка! Алехина волновали долгие притягивающие взгляды, проникновенный голос Грейс, близость ее пышного тела и случайные пожатия рук. Грейс вела себя в первый вечер так, будто они давно уже знают друг друга. Временами ее лицо придвигалось совсем близко к лицу Алехина, будто для того, чтобы лучше разглядеть его в темноте; ее маленькие руки часто касались рук Алехина. Что это было: рождающееся чувство или опытное кокетство? Естественная искренность или намеренное желание сократить разделявшее их расстояние? Весь вечер задавал себе Алехин эти вопросы, не решаясь преждевременно переступить порог условностей, боясь обидеть очаровавшую его женщину. Может быть, зря? Только в полночь они расстались в фойе отеля.

–  У меня такое чувство, Грейс, будто я знаю вас уже много лет, - произнес Алехин фразу, которую, наверное, еще Адам говорил Еве в первый день земного существования. С тех пор эта фраза стала важнейшим оружием в арсенале всех влюбленных.

–  Вы действительно знаете меня шесть лет, - прикинулась непонимающей англичанка.

–  Нет, вы меня не так поняли, - продолжал Алехин.
– Мне кажется, я теперь жить без вас не смогу. Когда я увижу вас снова?

–  Не знаю.

–  Приходите завтра на турнир. Часа в два.

–  Завтра не могу. Я уезжаю в Берн.

–  Ну, послезавтра. Часа в четыре.

–  Не обещаю. Возможно, я тоже буду занята, - уклонялась Грейс, отлично зная, что в ото время она свободна.
– Но я постараюсь.

–  Приходите, Грейс, обязательно приходите, - просил Алехин, целуя ей на прощание руку.
– Я так буду вас ждать…

У себя в номере перед сном Алехин сел за шахматы посмотреть сегодняшнюю интересную партию с Ионером. Но из отой его попытки ничего не получилось. Среди белых и черных фигурок ему вскоре начали видеться большие зеленые глаза Лрейс, в ушах слышался ее грудной голос. Он отодвинул в сторону шахматную доску и сел, уставившись в противоположную стену ничего не видящим взглядом.

«Какая женщина!
– в который раз вспоминал Алехин Грейс.
– Красивая, умная, чувственная». Подобных ей Алехин не встречал за всю свою жизнь. «А многим ли вообще женщинам суждено было играть роль в твоей жизни?
– спросил сам себя Алехин и ответил: - Немногим. Тебе просто некогда было замечать их, уделять им время. Все было отдано шахматам.

И вот теперь, когда тебе уже сорок с лишним, как удар грома нагрянула любовь. Да что скрывать - именно любовь. Она пришла даже не сегодня: шесть лет назад она забралась в твое сердце и притаилась там, робкая и нерешительная. Ты любишь эту женщину, она для тебя весь мир, ты жить без нее не можешь.

Да, но ведь есть еще Надя. Что с ней будет?
– задал сам себе вопрос Алехин, от которого у него похолодело в груди.
– Надя - верный друг, добрая сестра, заботливая, как мать. Все лучшие качества женщины соединились в ней… кроме одного - способности вызывать пылкую любовь. Любил ли ты когда-нибудь Надю?
– спросил Алехин себя и после короткого размышления ответил:- Нет. Чувство, которое ты питал к Наде, нельзя назвать любовью. Ты уважал ее, ценил, всегда старался заботиться о ней, делать так, чтобы жизнь ее была легкой и приятной. Но никогда, даже в первые минуты знакомства, совместной жизни с Надей ты не испытывал ничего подобного тому чувству, какое вызывает в тебе Грейс!»

Он вспомнил свое первое знакомство с Надей на вечере в Париже, когда бездомный и гонимый судьбой он скитался от турнира к турниру, метался из страны в страну. В стремлении к шахматным успехам, в мечтаниях о шахматной короне Алехин просто не думал тогда о любви, даже не старался разобраться в своих чувствах к Наде. В это горячее время мысли его были заняты лишь одним - как можно лучше подготовиться к матчу с Капабланкой. Для этого нужны были домашний уют, внимание и забота ласковой женской руки. Надя самоотверженно помогала ему в подготовке, была для него женой и сиделкой, готова была отдать Алехину все, что имела. Он был благодарен ей за это, высоко ценил ее самоотверженность, старался сторицей отплатить за ее заботу, сделать все необходимое для ее счастья. И также отдавал ей все, что имел, все, что мог, кроме… любви.