— Я не приеду, — повторил Павел. — Всего доброго. Будь счастлива.

Снова пауза.

— Когда вещи заберёшь? — поинтересовалась Мария. Спокойный, слишком спокойный голос. Ещё немного — и взорвётся, раскричится. Не давать ей повода.

— Они не нужны мне. Можешь выкинуть.

— Выкину, — пообещала Мария и повесила трубку.

— Что такое? — Елена подошла к нему. — Оденься! У меня тут дует. — Как она притягательна сейчас, да ещё с мокрыми волосами…

Телефон зазвонил. Павел посмотрел на номер — Мария.

— Ты сказал ей? — поинтересовалась Елена. Павел подтвердил кивком и сбросил вызов.

— Она не уймётся, — предупредила Елена. Павел выключил телефон и положил его в стол.

— Пусть.

— Оденься, — Елена поцеловала его. — Только простудиться не хватало!

— Нет, — Павел прижал её к себе. — Не хочу. Не этого хочу.

Она опустила взгляд, улыбнулась.

— Мой богатырь, — шепнула, закрывая глаза, и прижалась к нему.

…Через три часа Павел закончил смотреть, где что нужно подкрутить да привинтить. Ножи также были наточены, все до единого. Елена сидела в кресле, забравшись туда с ногами и вязала. На голове у неё теперв был тонкий серебряный обруч. И серёжки сняла, и ожерелье, но осталась принцессой, хоть и одета в домашние штаны и выцветшую рубашку.

— Нужно съездить к родителям, — она подняла взгляд. — К моим, а потом к твоим. Попросить благословения. Не спорь, так нужно. Мне нужно.

Павел чуть не пожал плечами. Елена очень чутка к подобным жестам. Не любит их, очень не любит.

— Да, конечно, — он уселся на пол у кресла, положил голову ей на колени. Елена отложила вязание, погладила его по голове.

— Tы светишься, — она прижала ладонь к его щеке. — Tы такой счастливый. Я очень-очень рада, Паша.

— Tы долго ждала, — не вопрос, утверждение.

— Я знала, что дождусь, — она вновь взяла вязание. — Никуда сегодня не пойду. Хотела тебя в кино вытащить… завтра, всё завтра. Или послезавтра. — Она рассмеялась.

— Мне нужно будет съездить за вещами, — Павел сказал это и понял, что не помнит, куда ему ехать за вещами. Есть же у него свой дом, не у Марии ведь жил.

— Только не сейчас, — Елена снова погладила его по голове. — И не завтра. И не послезавтра, ладно? Tы мой! Не отпущу!

— Я твой, — согласился он. Мне приснилось, подумал он. Мне приснилось, что когда-то позвонила пьяная в дым Мария, и я сжалился, и согласился вернуться, а вскоре уже появилась Вика… Вика.

— Вика, — произнёс он вслух.

— Кто такая Вика? — Елена улыбнулась, не прекращая вязать.

— Хорошее имя для девочки, — Павел выпрямился.

— Очень хорошее, — согласилась Елена. — Я тоже думаю, что будет девочка.

Павел оторопел. Елена иногда как скажет… Никогда не заставляла его предохраняться. Ну то есть не было нужды напоминать, но после первого же раза сказала — гадость какая, не хочу пахнуть латексом! Сама что-нибудь придумаю! И придумала. Сейчас с этим несложно.

— Tы не…

Она засмеялась.

— Ещё нет. Испугался? Ну честно, испугался, да?

— Нет, — Павел помотал головой. — Просто всё так неожиданно.

— Немножко испугался, — она положила его голову себе на колени. — Не сейчас, нет. Не сегодня. Наверное, месяца через два. Или три. Пусть будет нормальный медовый месяц, да?

— Откуда ты знаешь?! Тьфу, что я… как ты можешь знать?

— Знаю, — посмотрела она ему в глаза. — В себе-то я могу разбираться. Вика, да? Хорошее имя. Пусть будет Вика. Только никому ни слова! Особенно родителям!

— Ни слова, — согласился он. Елена вяжет шапочку. Похоже, ему — зимнюю. Павел вспомнил про конверт от Терехова. Сходил за ним, заглянул внутрь, присвистнул.

— Много? — поинтересовалась Елена, не поднимая взгляда — считала петли.

Павел написал на конверте число. Мама не любила, когда дома считали деньги вслух. Только на бумажке. Уж непонятно, кого или чего она опасалась, но…

— Вот, — показал он. Елена подняла взгляд и на миг потеряла дар речи.

— Так много… — прошептала она. — Такой крупный заказчик? Да?

— Да, — согласился Павел. — С понедельника становлюсь папой Карло — буду жить у верстака.

Она вскочила, отбросила вязание и бросилась к нему на шею.

— Ты мой лучший папа Карло! У тебя всё получится, я знаю! Ты станешь знаменитым!

— Да? — он прижимал её к себе, и плевать ему сейчас было и на конверт, и на славу, и даже на дерево вообще… прости, дерево, не сейчас, ладно? Он часто обращался к дереву, нет — к Дереву. Никому никогда не говорил, Павла и так считают малость тронутым.