Вика снова вздохнула.

— Па-а-ап… только ты приходи ко мне потом, ладно? Мама меня всё равно тебе не отдаст, — грустно заключила она.

— Так, — Павел поднялся. — Сопли отставить. Что-нибудь придумаем, Вика. Папа просто так тебя не бросит. И с мамой я совсем уж ругаться не хочу. Она ведь у нас менеджер.

— Ме-е-е-енеджер, — Вика очень похоже изобразила козу и они рассмеялись. Да. Вот с этого когда-то всё и началось. С «ме-е-е-енеджера». Тогда они всерьёз разругались, тогда Мария впервые ударила дочь.

Снова закружилась голова.

— Паша?

Павел вздрогнул, поднял взгляд. Елена. Сон… или что? Всё снова поменялось. Кроме… В руке у него другой телефон. Тот, который у него был там, где Мария и Виктория.

— Заснул? — засмеялась она. — А меня одну бросил!

— Странный сон, — признал Павел. Только что произошедший разговор с Марией и Викой проваливался, уходил в толщу памяти, терял краски реальности.

— Я не сон! Да? Да? — она села ему на колени и Павел осознал, что на Елене ничего нет. И голова закружилась уже по-другому.

Она рассмеялась, когда он подхватил её и понёс — назад, в спальню, она же кабинет.

— Иди ко мне, — попросила она, как только Павел садил её на кровать. — Иди… всё потом, все сны потом, да? Да?

Да.

Все сны — потом.

Все до единого. Даже сон о Виктории.

Елена таяла, текла под его пальцами, была и сталью, и воздухом, и жаром, и прохладой.

Неужели я тебя придумал? Неужели я придумал, и ты появилась?

— Ты мой, — шепнула она, покусывая его за ухо. — Мой, мой, мой… никому не отдам… никому-никому…

— Что будешь на завтрак? — поинтересовалась Елена, появившись в спальне. Павел позволил себе немного поваляться, хотя давно уже не позволял. Елена не возражала. Мебель подкручена, ножи наточены, из кранов не капает, двери не скрипят, пусть мужик отдохнёт малость.

— Как всегда, — предположил Павел.

— Смотри! Растолстеешь, заставлю жир сгонять! — предупредила Елена. Увернулась — Павел попытался поймать её. — Не сейчас! Ты умеешь готовить только яичницу! Потерпи!

И убежала.

А Павел положил оба мобильника и принялся переводить взгляд с одного на другой.

Ничего не понимаю. Так сон или нет?! Откуда во сне может взяться мобильник из… то есть наоборот, откуда не во сне может взяться?

«Как всегда» означало яичницу с ветчиной, сыр и кофе. Сама Елена ела бутерброды с сыром, ну и кофе тоже пила. По-настоящему ела только за обедом. А так… птичка не птичка, но ест мало.

— Съездим к моим сегодня? — предложила она.

— Давай, — согласился Павел. Увидеть чуть больше этой реальности, где у выдуманной девушки есть настоящая мама. Хорошо, если настоящая.

— Тебя что-то беспокоит, — заключила Елена, встав у него за спиной. — Нет-нет, не мешаю. Кушай. Это правда был только сон?

— Я не уверен, — признался Павел. — Хочется думать, что сон.

Она потрепала его по голове и вернулась за стол.

— Ты какой-то не такой, — признала она. — А может, это я от радости… Поел? Всё, брысь с моей кухни, займись домом!

Займись домом? Прибраться? Не привыкать, да и не унизительное занятие, приводить свой дом в порядок. Свой дом — ведь хозяин не тот, кто может продать или сломать, а тот, кто заботится. Вот. Отец этому обучал, а сам Павел, вроде бы, сумел обучить Вику.

Павел бродил по комнатам, работая пылесосом, и думал.

Странно всё получается. Раньше всё воображал — как Елена выглядит, всё такое. Воображал и, так скажем, интимные моменты. Прямо скажем, воображал больше того, о чём осмелился бы говорить вслух. В голову иногда такое придёт, сам удивляешься.

Однажды Мария соизволила прийти к нему сама. Совсем худо было Павлу, выдуманная девушка не помогала жить, скорее уже наоборот, а настоящая крутила им как хотела, и ничего толком не говорила.

— Так она что… она на самом деле?! — поразилась Мария. Что-то почуяла. Потом Павел осторожно расспросил её — да, именно почуяла. Запах косметики. А ведь воображаемая Елена практически не пользуется косметикой, так — дезодоранты, и то потому, что ей нравятся их запахи — ненавязчивые, но узнаваемые. Морская соль. Корица.