Лариса, которая по внутреннему положению о Резервной ставке тоже жила в бункере, и кстати не просто жила и задаром поедала местные высококалорийные обеды с ужинами, но работала по специальности – медсестрой в их подземном госпитале, стала что-то часто жаловаться на то, что снится ей покойная мама – Вера Степановна.

Каждую ночь снится.

И так часто она жаловалась на это своему мужу, что тот не выдержал и спросил у Булыгина-Мостового, работавшего теперь главным научным консультантом, а не пытается ли Ходжахмет через свою сестру, как то повлиять на работу Ставки?

Булыгин-Мостовой пообещал подумать над этим.

А Данилов тоже решил об этом подумать.

И надумал, что его шеф Старцев – в отличие от него – от Данилова – имеет очень неблагонадежную жену.

Сашу десантировали в лес, что неподалеку от города Гатчины.

Далее он должен был добираться до Питера своим ходом.

А уж там – в Петербурге ему предстояло найти профессора Баринова и уже с ним вместе – искать ходы на базу Ходжахмета.

Баринова он нашел на строительстве минаретов.

А Минареты нынче возводились и при Казанском соборе и при Исаакиевском.

Кресты – и там и там уже были заменены полумесяцами, и теперь по углам культовых памятников архитектуры велись земельные работы котлованного цикла.

Что касается Казанского – то минареты даже как бы должны были оживить недосозданное, недодуманное Воронихиным. Так, полукруглая колоннада, примыкающая к левому боковому приделу, и образующая одну из самых живописных площадей Невского ореола, чудесным образом должна бы была заиграть в ансамбле с двумя минаретами, построенными позади храма – со стороны правого придела, там, где по первоначальному замыслу Воронихина тоже должна была бы быть симметричная колоннада. Но новая власть решила строить минареты не там, а на месте памятников Кутузову и Барклаю де Толли.

Памятники сломали.

Ямы под котлованы выкопали… И даже камень того неповторимого колера завезли…

И строителей согнали.

Среди них, кстати говоря, был и Баринов.

Он один из немногих писателей, тех, кто уцелел.

Впрочем, это была гнусная история.

Оказывается, в первую же неделю катаклизма, новая власть объявила по радио Европа Плюс, что всем членам Союза писателей – предлагается явиться на базарную площадь (бывшую Дворцовую) для обсуждения с новым руководством вопросов сотрудничества…

Баринова спасло то, что он был не член.

Он потом и рассказывал Саше Мельникову, – А почему я предпочитал одиночество?

Почему не был тусовочным?

Потому что надо же кому-то именно и создавать то, что потом служит пищей тусовщикам. А это ведь трудоемкий процесс – писать умные книжки, совмещать который с тусованием – практически невозможно. Здесь либо писательский процесс с глубоким в него погружением, либо лелеяние своего хоя в тусовке с себе подобными.

А потом – одиночество – и не стремление собираться в кучу – это и есть признак силы.

Тогда как принадлежность к тусовке – есть признак слабости.

Приходить в некий клуб, сама формальная принадлежность к которому косвенно подтверждает тот статус, что на самом деле дается только Богом.

Идея сбиться в кучу – авось, здесь за меня вступятся, если что – это шакалья идея… А если худых времен не настанет – то здесь можно душевно компенсировать свои сомнения относительно собственной никчемности.

Ведь члены всех этих творческих союзов тешат и лелеят свои комплексы, создавая тусовку по законам – всяк сюда входящий, всяк допущенный сюда – бартером тешит и возлелеивает хой своего товарища по тусовке. Ведь это вроде как место для избранных, а раз я здесь, значит и я и мой сосед как бы значимые люди. И он – признанный мною, должен признавать и мою гениальность.

Шерочки и машерочки…

Вобщем – тусовка – творческий союз – это стая бездарностей, собравшихся для того, чтобы коллективом доказать обратное…то, что они не бездарности, а весьма нужные обществу люди.

А истинный мастер не нуждается в формальном подтверждении своего статуса.

Поэтому, можно с уверенностью утверждать, что среди членов союза мастеров нет.

Вернее – не было.

И рыдать по поводу бывших обитателей особняка на Шпалерной, что потом разделившись по национальному признаку, обитали на Желябова и на Невском – рыдать по поводу их утраты – право не стоит.

– Ну, вы даёте! – хмыкнул Мельников, – а чем теперь занимаетесь?

– Вот, котлован рою под минарет, – ответил Баринов, – у нас соревнование с молдаванами, с теми, что на Исаакиевской теперь роют.

– И что за соревнование? – поинтересовался Саша.

– А кто дольше продержится, – ответил Баринов, – ведь рано или поздно все равно за срыв и за саботаж расстреляют.

– Почему? – удивился Саша, – разве молдаване способны саботировать?

– А разве возможно построить на питерском болоте колонну выше монферановской? – вопросом на вопрос ответил Баринов.