И теперь уж Алжирец был весь готов изойти на самые сладкие слюни своего самого сладкого вожделения…

В половине первого пополудни, ему доложили об инциденте.

В час дня ему сообщили о решении Ходжахмета отдать ему бывшую служанку госпожи.

В пол-второго Алжирец сказал своему заместителю, что уезжает к себе в свой дворец, забирая с собой Лидию.

И потребовал, чтобы его не тревожили идиотскими звонками…

И когда на пульт дежурного по администрации Алжирца поступило сообщение о радиограмме от русских, от некоего генерала Данилова, никто из подчиненных Алжирца не посмел беспокоить своего господина.

Пусть радиограмма полежит до завтрашнего утра, – решил дежурный. …

Саша вообще никогда не был большим любителем выпить. А теперь то и вообще, когда закосил под мусульманина, вживаясь в легенду – все былые свои привычки – "пивка для рывка и водочки для обводочки" – пришлось забыть и оставить в той, докатаклизмовой жизни.

Но вот сегодня, после того, как увидел Катю, ему очень-очень захотелось выпить.

Прям, хоть одеколона или туалетной воды – налей, за неимением водки или виски на худой конец!

Саша поставил "роллс-ройс" в гараж.

Велел рабам еще раз вымыть машину, а рабыням – поменять в салоне цветы и протереть подлокотники душистой водой.

Вышел на жаркое солнышко – покурить.

Взгрустнул.

Как там Катерина?

Это ведь у нее обморок от нервного перенапряжения – уж он-то сразу все понял, сразу во всем разобрался.

Значит, не забыла, значит не безразличен ей он – Саша Мельников – законный её муж…

Присел на корточки, как это делают зэки и узбеки.

Снял фуражку.

Зажмурился.

Подставил лицо жарким лучам.

– Эй, Узбек, – из ворот гаража послышался крик дежурного, – эй, Узбек, тебя срочно к хозяину…

– Неужели Катя чем-то выдала себя? – это было первое, что пришло в голову, – может в бреду она что-то сказала лишнее? Как радистка Кэт в сериале про Штирлица?

Сказала в беспамятстве, что её давешный шофер узбек – это не узбек, а ее муж – Саша Мельников – офицер ГРУ…

Дежурный нукер проводил Сашу в приемную при главной диванной, где Ходжахмет обычно принимал самых важных своих гостей.

В приемной было необычно пусто.

Здесь всегда Алжирец вертелся со своими головорезами, это его место обитания было.

Но теперь в приемной не было ни Алжирца, ни нукеров с автоматами.

И вообще, когда дежурный вышел, Саша остался один в этой большущей комнате с парчовыми и шелковыми обоями, тремя слоями ковров на полу и золоченой мебелью по углам.

– Ты уже здесь, Узбек? = услышал Саша голос Ходжахмета.

Занавеска отдернулась, и Саша увидел маленькую дверь, ведущую в какую-то боковую, потайную комнату, про которую Саша доселе не знал.

Обычно из приемной все входили в диванную – курительную с кальянами, где обсуждались и решались большие вопросы переустройства мира…

Но теперь Ходжахмет пригласил Сашу пройти в какую-то потаенную комнатку, где судя по всему и дела вершились – какие-то потаенные!

Ходжахмет пригласил Сашу садиться на ковер и откинуться на подушки, в изобилии валявшиеся тут и там. И сам хозяин тоже присел и откинувшись, локтем оперся на подушку, приняв удобно-непренужденную позу, что располагала к доверительной беседе.

– Кофе? Сигару? – предложил Ходжахмет.

– Я бы виски выпил, – признался Саша – Нет проблем, – оживился Ходжахмет, – не будем формалистами, будем реалистами, – сказал он как то даже весело и игриво.

Одно нажатие кнопочки пультика дистанционного управления, и створки потайного бара раскрылись, явив взору гостя европейское изобилие напитков.

– Так вот в чем был секрет потайной комнаты для переговоров! – понял Саша, – здесь в отличие от диванной не только курят, но и пьют!

Саша сам взял из бара бутылку Чивас Ригал и вопросительно поглядев на Ходжахмета, увидев его одобрительный кивок, налив в два стакана по двойной порции – на три пальца…

– За что пьем? – спросил Ходжахмет, испытующе поглядев на Сашу.

– Неужели все знает? – подумал Саша, но совладав с собой, непренужденно сказал, – пьем за нашу победу. – о-кей, – на американский манер ответил Ходжахмет и сделал большой глоток.

Помолчали.

Потом Ходжахмет приподняв свой стакан, как бы отсалютовав им в Сашину честь, разом допил свой виски, поставил пустой стакан на ковер и заговорил…

Заговорил, сделав Саше такое предложение, от которого кругом пошла голова…