Лев сидел в маршине, он открыл мне дверь. Я села на сиденье рядом с ним. Он мельком посмотрел на мою свежую можно сказать прическу, и рванул с места в карьер, то есть выехал на дорогу.

– Спироза, а ты, что Осира бросила, или он тебя?

– А это важно? Мы с ним расстались быстро и так тихо, что до сих пор странно.

– Это я тебе помог.

– Зачем?

– Посмотри на меня, сколько лет я могу ходить мимо тебя и всеми фибрами ощущать твое присутствие? Что ты не знаешь, что я тебя можно сказать люблю.

– Впервые слышу.

– Себе не лги, да я тебя ощущаю физически через все этажи нашего здания.

– Здорово, звучит красиво.

– Это потому, что ты меня любишь.

– Вот это вывод, – я отвернулась и посмотрела в окно на пруд, мимо которого мы проезжали, – а знаешь, Лев, вдруг так все и есть!

Я вновь повернулась к нему, с сияющей улыбкой. Но он смотрел вперед, на дорогу.

Рядом с ДК маршина остановилась, мы вышли на стоянке для маршин, прошли к серому зданию, походили по этажам, посмотрели на картины на стенах и прошли в кино – концертный зал. Зал впитывал в себя людей, точно губка воду, наконец, все уселись, и только тут я подумала, что даже не спросила, на кого мы пришли смотреть.

На сцену вышел варлета в голубоватой рубашке, худой, нервный, интеллигентный.

Зал потонул в аплодисментах! Я его узнала! Поэт – актер, иначе и не скажешь, я пяти строф на память на сцене не вспомню, а он! Он творил чудеса! Он читал наизусть целые поэмы! Он читал с таким упоением, с таким внутренним задором, выматывая из себя все! Это было чудо! Я чмокнула в щеку Льва, в знак благодарности, за доставленное удовольствие, величайшим поэтом века! Он блаженно улыбнулся.

Выходя из зала, в фойе мы столкнулись с Глербом – Надреждой, и разошлись, слегка наклонив дружно головы.

На следующий день, Надрежда с утра подошла ко мне:

– Спироза, ты сменила партнера по жизни?

– Нет, пока только по зрительному залу.

– Вы неплохо смотритесь.

– Спасибо, – и я отвела глаза к экрану компьютера, в общем, мне нечего было добавить к сказанному.

Вчера Лев довез меня до дома, открыл дверцу маршины, на этом наше общение закончилось, словно ничего и не было. Я ушла домой, а он уехал. Дома ждал меня Осир.

Счастье, когда есть соперница, скука, когда ее нет. Действительно, откуда взяться сопернице, если меня гложет одна мысль: заговорить с Осиром или нет?

Постоянно побеждает – нет! Значит, и соперницы нет, кроме себя самой. Бороться с собой всегда бесполезно, всегда оказываешься победителем.

Город покрыт чистым асфальтом, чтобы найти грязь, надо зайти на рынок, здесь грязь международная, которая еще и лужи находит. Я иду по сухим островкам рынка, пересекая его раз вдоль и раз поперек. На рынке есть магазинчики с умными поставщиками, приходиться иногда в них заходить. Осир вчера быстро ушел, послать некого, вот я сама, и хожу за необходимыми предметами, которые в обычной семье должен покупать варлета, – это электротовары или сантехника. В такие минуты я всегда про Осира вспоминаю, но, выйдя с рынка – забываю.

Мне очень нравится магазин с люстрами, я его обошла по спирали, купила три светильника, а теперь заглянула в него за лампочками. Если честно, мне больше магазина, нравится один продавец. Ой, фигура танцора, лицо умное! Но не приставать ведь к варлете?

На следующий раз я зашла в магазин и купила электрический чайник, вода из чайника лилась не только с носика, но и из щек. Кипяток водопадом выливался из чайника, но мне его не заменили, пришлось купить чайник металлический. Я заглянула в тихий магазин с люстрами, где шум стоял невыносимый. Два покупателя снимали с головы третьего люстру, упавшую с потолка. Потерпевший кричал.

Варлетка с кассы и та к ним подбежала, в это время пара варлет, выносили из магазина, то, что дороже, пользуясь свободой передвижения. Непонятно, как могла люстра оборваться?

Я подошла к группе и посмотрела на люстру, было ощущение, что люстру подстрелили, она и упала, как утка на охоте. Кассирша опомнилась и пошла на свое место.

Прибежал со склада красивый продавец, оценил ситуацию. Извинился за упавшую люстру, а те трое еще кричать стали, что нужна компенсация. Продавец почесал в затылке и сказал, чтобы тихо выходили из магазина, пока он милицию не вызвал.

Три мужика вышли на улицу и сообразили на троих, им было кем-то уже заплачено за концерт в магазине.

– А кто стрелял? – спросила я у продавца?

– Никто!

– Почему люстра упала?

– Вам, какое дело?

– Я поняла, люстру мужику на голову одели и шум подняли.

– У нас все люстры на потолке!

– А, где они ее взяли?

– Они несли люстру на кассу, я им сам ее дал!

– Но у вас тут было воровство в чистом виде!

– Шла бы ты куда подальше!

– Не могу уйти, у меня лампочки перегорели, мне нужны лампочки, вон на ту люстру! – и я показала на потолок, но увидела в дыре на потолке, прямо над собой чье-то лицо.