Они вообще покатились со смеху.

– Дамы, вы меня любите? – спросил он первую пришедшую на ум фразу.

– Нет! – выдохнули они одновременно.

– Почему?

Варлетки опять рассмеялись и сели рядом с ним, показывая на его карманы брюк.

Филин посмотрел и увидел, что из карманов идут провода, и они обмотаны вокруг скамейки. Варлета попытался встать, ничего не получилось. Варлетки перестали смеяться и захотели уйти, но он схватил их за руки.

– Это вы сделали? – спросил Мартин грозным голосом.

– Нет! Так было! – проговорили дамы одновременно.

– Почему вы отвечаете одновременно?

– Не знаем! – ответили они разом.

Филин засунул руки в карманы и не обнаружил двух Сердечек! Вместо них в карманах были крючки из проволоки, он поцарапал обе руки, и вынул руки из карманов с каплями алой крови. Мартин был в полном замешательстве.

Варлетки сделали серьезные лица.

– Уходите! – крикнул он им с надрывом в голосе.

Они развернулись и пошли в противоположные стороны.

Мартин Филин попытался вытащить крючки из карманов и встать. Но оказалось, что сзади он прикован к скамейке еще одним крючком, именно в заднем кармане у него лежало третье Сердечко в отключенном состоянии, но и его не было в кармане.

– Вот и разбогател! – вслух сказал Мартин. – Все украли!

Ему никто не ответил, вокруг было пусто. Он не мог понять, сколько времени он проспал, и почему с ним так поступили. Осир мельком посмотрел на экран, в котором был виден поникший Мартин на скамейке, и улыбнулся тому, что операции по ограблению грабителя прошла успешно. Фирма имела такие бабки с баб, то есть с женщин, что уступать их никому не хотела. Я захотела вновь подключить Сердечко к Мартину, но не почувствовала, что он меня чувствует, было – холодное ощущение пустоты.

Я не знала, что мой прибор выведен из строя, но почувствовала это. Мне стало скучно и одиноко, близился конец рабочего дня, и я медленно побрела домой через парк по центральной аллее. На скамейке, стоящей рядом с фонарем, сидел Мартин грустный, грустный. Я заметила на фонаре маленький глазок камеры слежения, но все равно присела рядом с молодым варлетом.

– Привет, Мартин!

– Здравствуй, Спироза.

Мы посмотрели друг другу в глаза. Я качнула головой в сторону камеры, он глянул в нее и замер. Я попыталась вывести его из транса, но он мычал и молчал, и смотрел в камеру. Я еще раз посмотрела в глазок, и мне показалось, что я увидела глаз своего мужа, который смотрел на меня с нескрываемой ненавистью. Я вынула изо рта две жевательные резинки и запулила пальцами их прямо в глазок.

В тот же момент Мартин очнулся и быстро встал:

– Бежим, Спироза!

– Куда? – спросила я, показывая, что по аллее едет маршина мужа.

– Попался! – выдохнул Мартин и побежал в сторону деревьев, чувствуя, что его загарпунили. Он остановился.

Осир вышел из маршины, подошел к Мартину Филину, и сказал:

– Мартин, мы берем тебя к себе на работу! Но, ты должен запомнить одно, а именно, что Спироза – моя жена. Свои прямые обязанности поймешь по ходу службы.

– А кто те две варлетки?

– Наши сотрудницы.

– А кто меня опутал?

– Они, чего тут не понятного, – буркнул Осир, пропуская жену в маршину, как в фешенебельную клетку.

Как из-под земли появились две варлетки.

– Дамы, он ваш, берите его в обработку, а завтра приведете на фирму, – проговорил Осир.

Варлетки засмеялись, и, взяв Мартина под руки с двух сторон, пошли по аллее парка.

– Ты трех хотел? – усмехнулся Осир им вслед. – Значит, двух женщин тебе будет более чем достаточно, – и захлопнул за собой дверь в маршину.

Я посмотрела через стекло маршины на Мартина и очень захотела оказаться рядом с ним, но Осир провел рукой перед моими глазами и я о тех, кто за стеклом забыла.

Маршина плавно тронулась с места и покатила по аллее парка, перегоняя Мартина, и его дам. Как только маршина скрылась, варлетки отпустили руки Мартина и исчезли в разных направлениях. Он остался один, медленно идя к выходу из парковой зоны, думая о Спирозе пока не споткнулся о ноги двух женщин. Они опять взяли его под руки и больше не отпускали до его дома. Варлетки очень ловко навели порядок в квартире Мартина, сказав, что их зовут Фая и Рая. Затем они кинули жребий: кому достанется Мартин? Фая покинула жилище. Рая осталась с ним. Филин рад был бы остаться один в доме, но нутром он понимал, что его одного не оставят. Он не знал, куда ушла Фая, а, что если она сидит, как пес за дверью?