Рик даже пальцем не пошевелил. Он с самого начала понял, что в некоторые моменты я терпеть не могу прикосновений.

– Жизнь не состоит из ожиданий, Джинси, – тихо пояснил он, – иначе она проходит впустую. Никто не знает, что случится завтра. Жизнь – это неизбежный риск. И если хочешь быть счастлива, другого пути нет.

Прекрасные слова, но…

– А если ты рискуешь и все же не находишь счастья? – не уступала я.

Рик сунул руки в карманы выцветших голубых джинсов.

– Понимаешь, когда я женился на Энни, мы уже знали друг друга пять лет. После свадьбы Энни забеременела, и моя жизнь, похоже, устоялась, и впереди стелилась гладкая вымощенная дорога. Я был уверен в Энни. Тогда до меня не доходило, что невозможно быть уверенным в жизни. Когда она заболела, я был совершенно выбит из колеи. Мне и в голову не приходило, что один из нас умрет, прежде чем мы станем старыми ворчливыми дедом и бабкой с кучей внучат.

– Что ты хочешь этим сказать? – допытывалась я, хотя уже все было ясно.

– А то, что если бы пришлось начать все снова, даже зная, что Энни умрет, я все равно не отступил бы. Взял бы, что мог, и был бы благодарен судьбе за все хорошее.

Я не ответила.

– Иногда, – продолжал он, – жизнь пинает тебя прямо в зубы. И ты даже ответить не можешь. Но поднимаешься и идешь дальше. Может, после этого твоя улыбка становится кривоватой, но разве есть выбор? Сдаваться?

Я пожала плечами и подумала о Гейл. Сдалась ли она? Почему люди кончают с собой?

Может, сдалась. А может, и нет.

– Я не отступил бы, – продолжал Рик. – Ни за что. У меня был Джастин. Тогда ему исполнилось всего несколько месяцев. Представляю, как презирала бы меня Энни, если бы я расквасился. В каком-то отношении именно Джастин спас мне жизнь.

И тут я сломалась. Клянусь, сама не ожидала. Похоже, я полностью съехала с катушек. Обезумела.

Энни, Энни. Все время Энни. Джастин – ребенок Энни. Не мой. И никогда моим не будет.

– Конечно, Энни была красивее меня, – выдала я, сглотнув слезы. – Разве ты способен полюбить меня так, как любишь ее?

Рик оцепенел. Ошарашенно уставился на меня. Наконец робко протянул руку, но я увернулась и выскочила из магазина, до смерти перепугав продавца, который, вероятно, принял меня за убегающую воровку.

Оказавшись на тротуаре, я быстро пошла направо. За спиной раздался топот.

– Джинси! – отчаянно кричал Рик. – Вернись!

Слезы струились по лицу, но я ускоряла шаг. Голос Рика все отдалялся, пока наконец не смолк.

Может, он понял, что звать меня напрасно. Или я умчалась так далеко, что уже ничего не слышала?

Устав, я пошла медленнее, то и дело спотыкаясь. Тяжело дыша от усталости. От только что пережитого. Сердце, казалось, вот-вот разорвется.

Я снова вспомнила о Гейл, так внезапно погибшей. Хотя кто знает? Может, смерть давно ее подстерегала…

Любил ли ее кто-нибудь?

И достаточно ли одной любви, чтобы спасти человека от отчаяния?

Я подумала о Салли, подарившей любовь той, которая не могла ей ответить. Нашей дружбе конец, и я во всем винила себя.

А любовь… любовь несет людям одни только беды.

На Саммер-стрит я остановилась и прислонилась к стене какого-то здания. Немолодой прохожий с портфелем в руках неодобрительно нахмурился, словно увидев очередную наркошу. Может, я такой и казалась: запыхавшаяся, несчастная, с тупым взглядом.

Почему в мире нет ничего определенного? Почему никто не дает никаких гарантий? Почему нельзя с уверенностью утверждать, что брак окажется крепким, что ребенок вырастет умным и здоровым, что сами вы умрете в достаточно зрелом возрасте, в своей постели, окруженные любимыми и любящими?

Я оттолкнулась от стены и, пошатываясь, как слепая, ступила на мостовую.

Истерически завизжали тормоза. Я замерла. В нескольких дюймах от моего носа пролетел микроавтобус.

– Глупая сучка! – крикнула перепуганная женщина, высунувшись из окна.

Я даже не потрудилась огрызнуться.

Наверное, она права. И я действительно глупая сучка. Глупая сучка с отвратительным характером. Дерьмо, короче говоря.

Я продолжала брести. Да где же эта чертова автобусная остановка?

«Именно этого ты хотела, Джинси, когда переехала в большой город», – напомнила я себе.

Опыт.

Сложные проблемы.

Вызов.

Жизнь.

Но сможешь ли ты справиться со всем этим?

– Итак, что ты собираешься ему сказать? – спросила я.

Джинси и Клер сидели на моем диване, а я – на месте председателя, в кожаном кресле, купленном на распродаже в «Адессо».

Я и не представляла, что Джинси способна на такие сцены. Выскочить из магазина, мчаться по улице, игнорируя умоляющие крики любовника?!