Придется пересмотреть легкость победы в армрестлинге.

Я, конечно, женщина спортивного типа, но никто не назвал бы меня мускулистой.

– Привет! – поздоровался он. – Я думал, у тебя дом на Вайнярде.

– Кто тебе сказал?

– Келл упомянул. Так почему ты осталась в городе?

Вопрос был задан достаточно невинным тоном, но я вовсе не собиралась признаваться, что осталась из-за нашего свидания.

– Завтра кое-какие дела, – солгала я. – Встреча с дальней родственницей. Есть проблемы. Так что мое пребывание в городе не имеет к тебе никакого отношения. Это чтобы ты знал.

– Мне бы такое в голову не пришло, – заверил он без малейшего оттенка сарказма.

И я поверила.

– Слушай, у меня есть пара идей, – продолжал он, сунув руки в карманы брюк. Жест показался мне очень уж молодежным. И мышцы при этом напряглись. – Насчет того, чем можно сейчас заняться.

– Что? – рассеянно переспросила я, все еще увлеченная заманчивой картинкой. – Ах да. Валяй.

– Мы могли бы пойти в Музей науки.

– Музей науки? Разве это не для детей?

Рик улыбнулся. Обнажил свои крупные, здоровые, сексуальные зубы.

– Ну да. Или в океанариум. А потом могли бы прогуляться, съесть по пицце. Ну как?

– Звучит неплохо, – усмехнулась я. Значит, океанариум. Люблю морских коньков.

Мы направились к прибрежной части города.

Я то и дело искоса поглядывала на него.

Уверенная походка.

Мышцы. Зубы. Походка.

Я мысленно лягнула себя: «Он тебе что, жеребец? Немедленно перестань!»

– Эй, – небрежно бросила я, – какую пиццу ты любишь?

– Да любую. Кроме той, что с анчоусами. От них у меня отрыжка. Сам не знаю почему.

Превосходно.

– И я их ненавижу. Так что никаких анчоусов, – объявила я.

Мы чудесно провели день. Веселились на всю катушку. Я заплатила за вход в океанариум, он – за пиццу с пепперони, а потом и за пирожные.

Мы обнаружили, что оба любим ходить пешком, и садились в автобус только в случае крайней необходимости.

Он признался, что без ума от телевизионных реалити-шоу.

Я долго издевалась над его вкусом, пока не призналась, что смотрю спортивные передачи.

Мы оба оказались фанатами Хантера С. Томсона.

Мы сидели на ступеньках муниципалитета и болтали, когда Рик вдруг глянул на часы и вздохнул:

– Жаль, что не удалось пообщаться подольше. Но мне пора домой.

– Зачем? Что за спешка? Сейчас всего… – Я повернула его руку с часами к себе, поскольку в моих уже несколько недель, как сдохла батарейка, хотя я продолжала их носить. – Всего четверть шестого.

– Знаю, но няня Джастина может остаться только до шести, так что…

– Джастин? – перебила я. – Кто такой Джастин?

Рик, похоже, был совершенно сбит с толку.

– Джастин? Мой сын. Да ты знаешь.

Я знала одно: сегодня все было слишком хорошо, чтобы быть правдой. И немного отодвинулась, чтобы взглянуть в глаза Рику.

– Э… нет. Первый раз слышу. Когда ты собирался сообщить мне о ребенке? Когда наконец набрался бы мужества рассказать еще и о жене?

Рик молчал, словно громом пораженный.

– Джинси, – выдавил он наконец, – прости. Я думал, тебе все известно. В офисе это ни для кого не секрет. По крайней мере я так считал. Секретарь знает, Дон знает, Салли знает. Даже Келл знает и вроде бы совершенно равнодушен… прости, я не хотел сказать, что и тебе все равно…

– Салли? Салли все известно?

И словом мне не обмолвилась? Ну да, я ведь тоже не проговорилась, что иду на свидание с Риком. И все же…

– Да. И в моем офисе на столе стоит фото Джастина.

– Я в жизни не была в твоем офисе.

– Ах да…

Я набрала в грудь воздуха.

– Итак… что насчет жены?

Разведенный поганец. Наверное, бросил ее ради новейшей модели.

Изменил. С лучшей подругой. Или с младшей сестрой. Посадил на алименты, так что теперь она одна воспитывает мальчишку! Всю неделю, если не считать суббот, когда ее слизняк-муж оставил ребенка на няньку. Бедняжка работает на двух работах, чтобы…

– Я вдовец, Джинси. Жена умерла около четырех лет назад, вскоре после рождения Джастина. Рак груди.

О нет, нет, нет!

Я стиснула голову руками:

– Иисусе, мне ужасно жаль! Прости, Рик. Сколько лет Джастину?

– Пять. Исполнилось в феврале.

Несчастный малыш, наверное, даже не помнит матери.

– Вот как, – промямлила я. – С днем рождения. Лучше поздно, чем никогда.

– Спасибо. От Джастина.

Что теперь?

– Так он в детском саду? Или детских садов теперь нет? Я мало что знаю о детях, особенно маленьких. Правда, моя шестнадцатилетняя кузина беременна.