Да потому что похудела так, что кольцо спадало с пальца! Испугалась, что потеряю. Вот Уин и отвез его к ювелиру – уменьшить.

А без кольца я будто бы находилась в свободном поиске.

Может, спрятаться и никуда не выходить из квартиры, пока кольцо не окажется на моем пальце?

Разумеется, нет.

Но почему незнакомый человек заговорил со мной?

Должно быть, от меня исходят флюиды доступности.

Так или нет?

Даниэлла наверняка знает ответ. Ей известно все о поведении мужчин, стремящихся очаровать женщину, а в качестве доказательства имеется целый тетрадный трактат.

У меня на такое просто мозгов не хватает.

А теперь незнакомец, вероятно, принял меня за динамистку. Бессердечную кокетку.

Можно подумать, мне до этого есть дело. Я никогда больше не увижу его.

Какой кошмар, Клер! Все, к чему ты ни прикасаешься, превращается в сплошной кошмар.

Уин. Финн.

Я с тяжелым сердцем покинула библиотеку и взяла такси.

Одна, в темноте, на жестком заднем сиденье, я пыталась взять себя в руки. Обрести покой.

– Ничего не случилось, Клер, – твердила я себе, наблюдая, как мимо проплывают улицы, – забудь, и все.

Ничего похожего на то, что было Четвертого июля.

Ничего.

И все же что-то случилось.

Знакомый парень не впервые приглашал меня к себе домой.

Или впервые?

Сет Ливеркрон, с которым я встречалась в выпускном классе, жил с родителями. А у Криса был собственный маленькой домик, позади того, где жили родители.

За несколько дней до знаменательного вечера Крис спросил, нет ли у меня особенно нелюбимых блюд или аллергии на какие-то продукты.

– Люблю поесть, – призналась я. – В этом отношении я никогда не была особенно разборчивой.

– Одно из качеств, которые мне в тебе особенно нравятся. Ты женщина чувственная, эмоциональная. Любишь жизнь. И стараешься ею наслаждаться.

Верно, согласилась я про себя.

Чем я хуже Лары Флинн Бойл! Ким Кэтролл! Мишель Пфайфер!

В субботу вечером мы с Крисом прибыли во владения его родителей в деревушке Чилмарк.

Владения составляли около двадцати акров. Все цвело и зеленело. Воздух был так свеж, что кружилась голова.

Трехэтажное здание девятнадцатого века, чисто выбеленное, с черными ставнями. Разноцветные петуньи, выхлестнувшиеся из ящиков на окнах первого этажа. Заросший сорняками сад сбоку и позади дома. Огород возле кухни.

На первом этаже располагались большая комната с камином, когда-то бывшая гостиной, но теперь переделанная в спальню, столовая, ванная и еще одно помещение, которое Крис называл прихожей.

На втором этаже находились три спальни различных размеров, тоже с каминами. Кабинет, ванная с туалетом.

Я спросила, где стоят стиральная машина и сушилка для белья.

Крис ответил наивным взглядом и пояснил, что мать все стирает в ручье. Я не сразу поняла, что он шутит. Оказалось, в подвале устроены прекрасная прачечная и гладильная.

Крис представил меня родителям как свою подружку. Я немного растерялась, но не подала виду. Сказались годы умения держать себя в руках.

Мистер Чайлдз, краснощекий толстячок, сидел в инвалидном кресле. Крис намекал, что его отец нездоров, но подробностей не приводил. А я не расспрашивала, отчасти из деликатности, отчасти потому, что… просто не думала встретить мистера Чайлдза, каким-то образом войти в семейство Чайлдз.

Но вот она я, в их доме. Приглашена к ужину.

Миссис Чайлдз оказалась высокой блондинкой. Крис унаследовал от матери рост и цвет волос.

Ужин был подан почти немедленно. Хотя я привыкла сначала выпить коктейль, но что тут скажешь?

Обеденный стол был сервирован просто, но тщательно белым повседневным фарфором. В центре стояла оригинальная цветочная композиция из подсолнухов с коротко обрезанными стеблями. Рядом с тарелками лежали темно-синие салфетки того же цвета, что и эмалевая ваза с подсолнухами.

А еда!

Мы начали с домашней густой похлебки с моллюсками. За ней последовал сочный ростбиф. Крис собственноручно нарезал салат из красных сладких томатов с огородной зеленью.

На десерт мы наслаждались домашним пирогом с персиками и ежевикой, поданным с ванильным пирожным.

Прошло, казалось, несколько очень приятных часов, прежде чем я промокнула губы салфеткой и с удовлетворенным вздохом откинулась на спинку кресла.

– Мне нравится, когда у девушки хороший аппетит, – заметил мистер Чайлдз, весело поблескивая глазами.