Стоя рядом с «мерседесом», Чэнь смотрел на выходящую из вращающихся дверей гостиницы Кэтрин Рон – в белом платье, гибкая и стройная, она напоминала покрывшуюся цветами яблоньку, расцветшую под апрельским небом Шанхая. По всему было видно, что она хорошо отдохнула, и при виде Чэня ее свежее лицо осветилось веселой улыбкой.

– Это шофер нашего управления, товарищ Чжоу Цзин. – Затем Чэнь представил ее водителю. – Сегодня он будет с нами целый день.

– Рада познакомиться, товарищ Чжоу, – сказала она по-китайски.

– Добро пожаловать, инспектор Рон. – Чжоу с приветливой улыбкой оглянулся на нее через плечо. – Вообще-то меня зовут Малыш Чжоу.

– Тогда вы называйте меня просто Кэтрин.

– Малыш Чжоу – наш лучший водитель. – Чэнь уселся рядом с Кэтрин на заднем сиденье.

– Главное, у нас самая лучшая машина, – сказал Чжоу, – а мы со старшим инспектором стараемся работать как можно лучше, инспектор Рон, иначе его не выделили бы для работы с вами.

– В самом деле?

– Конечно, он ведь у нас настоящий ас, восходящая звезда управления.

– Это мне известно.

– Не стоит преувеличивать, Малыш Чжоу, – сказал Чэнь. – Лучше следи за дорогой.

– Не беспокойтесь, я здесь каждый закоулок знаю. Поэтому сейчас, например, мы свернем сюда и сократим дорогу. – Чэнь заговорил с Кэтрин на английском: – Есть какие-нибудь новости от ваших коллег?

– Мой шеф, Эд Спенсер, проверил близлежащие магазины, которые посещал Фэн. Дело в том, что машины у Фэна нет, как и нет в Вашингтоне ни друзей, ни знакомых. Судя по чеку, в тот самый день, когда Фэну подбросили записку с предостережением, он заходил за продуктами в ближайший магазин. Этот магазин находится там очень давно, и никаких темных делишек за ним не числится. Фэн купил там лапшу и взял напрокат несколько видеокассет с китайскими фильмами. По дороге домой он заходил еще в магазинчик китайских сувениров и трав и в китайскую парикмахерскую. Выходит, записку с угрозой ему могли подсунуть и там.

– Я обсуждал новый поворот событий с секретарем Ли. И мы считаем необходимым выяснить, каким образом гангстеры узнали о его местонахождении.

– Понятия не имею! В нашу спецгруппу входим только мы с Эдом, а наш переводчик Шао давным-давно работает в ЦРУ, – сказала Кэтрин. – Невозможно и подумать, чтобы утечка произошла с нашей стороны.

– Да, но видите ли, решение позволить Вэнь выехать в Соединенные Штаты принималось нашим правительством на очень высоком уровне. И мы с секретарем парткома Ли только накануне вашего приезда впервые узнали о деле Фэна и Вэнь, – возразил Чэнь.

– Да, все это очень странно! А Фэн вообще очень скомпрометировал нашу программу защиты свидетелей. Он даже не предупредил нас о том, что намерен позвонить жене. Эд подумывает перевести его в другое место.

– Возьму на себя смелость, инспектор Рон, посоветовать вам оставить его на прежней квартире, но более тщательно следить за ним. Мафия может попытаться снова с ним связаться.

– Но тогда он подвергается большой опасности!

– Ну, если бы они хотели убить Фэна, то сразу бы это сделали, а не стали бы ему угрожать. Полагаю, они хотят только помешать ему дать показания против Цзя. И попытаются убить его лишь в том случае, если у них не останется иного выхода.

– Что ж, пожалуй, вы правы, старший инспектор Чэнь. Я передам ваши соображения своему начальству.

Малыш Чжоу вел машину коротким путем, и вскоре они оказались на улице Шаньдунлу, где жил со своей семьей Вэнь Лихуа, брат Вэнь Липин. Эта маленькая тесная улочка недалеко от Хуанпу, застроенная старыми развалюхами, находилась в прежнем французском квартале. За последние годы, когда вокруг выросли новые, современные здания, она стала как бельмо на глазу. Въезд в улочку загораживали незаконно припаркованные велосипеды, автомобили и огромная груда ржавого металлолома с близлежащего завода. Малышу Чжоу пришлось долго лавировать между этими препятствиями, прежде чем он остановился перед двухэтажным домиком. На некрашеной потрескавшейся двери едва можно было разобрать номер.

Сразу за дверью наверх вела скрипучая деревянная лестница с покрытыми густой пылью перилами, в лестничном проеме с облупившимися стенами даже днем царила полная темнота. Кэтрин в своих туфельках на высоких каблуках осторожно ступала на высокие, жалобно скрипящие ступеньки, но все равно пару раз споткнулась.

– Извините, – сказал Чэнь, поддержав ее под локоть.

– Не за что, старший инспектор Чэнь, вы ведь ни в чем не виноваты.

Чэнь заметил, что она вытерла руки платком, когда они добрались до второго этажа. Они оказались у входа в длинное помещение наподобие коридора, беспорядочно загроможденное разным хламом: здесь были свалены сломанные плетеные стулья, отслужившие свой век печурки, колченогий стол и старый шкаф, видимо когда-то служивший буфетом. В углу стоял обеденный стол с несколькими стульями.

– Это место для хранения ненужных вещей? – спросила Кэтрин.

– Нет, когда-то здесь находилась гостиная, а теперь общее помещение для тех семей, которые занимают весь этот этаж.

По одну сторону коридора видны были двери. Чэнь постучал в первую. Им открыла старая женщина, с трудом передвигавшаяся на распухших ногах.

– Вам нужен Лихуа? Он живет в последней комнате. Вероятно, услышав их шаги, жилец сам открыл дверь и вышел в коридор. Это был мужчина лет сорока пяти-сорока шести, долговязый, лысый, с густыми бровями и усами, в белой футболке, в шортах цвета хаки, в сандалиях на резиновой подошве и с узкой повязкой на голове. Он назвался Вэнь Лихуа и пригласил их к себе.