Он выругался, как давно этого не делал. Сложил четырехэтажную фразу, затем отшвырнул от себя фотографии, повернулся к столику с телефонными аппаратами, поднял одну из трубок.

— Да, Валерий Станиславович — ответил генерал.

— Взяли?

— Взяли, — ответствовал генерал. — В голосе высшего офицера было слишком много печали.

— И?..

— Сбежал, — коротко сообщил генерал.

Чиновника трясло от бешенства. На том конце эти вибрации начальственного гнева чувствовали.

— Мы не понимаем, как это произошло. Он сидел в изоляторе ФСБ. Никто и никогда оттуда не сбегал. Это просто невозможно!

— Как это невозможно!? — не разжимая зубов, с крайней степенью издевки поинтересовался чиновник.

— В камере нет окон. Тройная система проходных, видеонаблюдение с шести позиций каждого метра изолятора…

— И что же, вашу мать, — не выдержал чиновник. — Он что, по-вашему, растворился?!!

— Именно так…

Он закашлялся от напряжения пересохшего горла.

— Генерал! Давайте-ка на освидетельствование в Алексеевскую!

— Действительно растворился. Шесть камер засняли этот момент, — генерал почти оправдывался. — Я бы рад в Кащенко, но он… растворился…

В голосе генерала чувствовалось, что военный сам чувствует себя странно и растерянно, оттого что приходится докладывать такое. Но он лично раз сто просмотрел записи с камер, замедлял до одного кадра в секунду и вместе с экспертами пришел к заключению, что пойманный возмутитель кремлевского спокойствия растворился в пространстве, как кальянный дым.

Чиновник вновь не стал прощаться с генералом, бросил трубку. Долго сидел за столом, уставившись в себя… Вспомнил космическую галлюцинацию, да весь полет теперь казался ему миражом. Почему-то подумал, что России не стоит дружить с Венесуэлой. Дебил этот Чавес!.. Он усилием воли отбросил мысли об Уго, вернул в воображение образ с фотографии… В воображении рожа словно была живой, улыбалась ему и корчила гримасы… В голове чиновника внезапно заболело, да так остро, будто вновь паяльником прижгли… Он откинулся на спинку кресла и протяжно застонал…

В это же самое время Карина Полдень радовалась жизни со своими подругами в кафе «СО».

Опять пили розовое шампанское, незлобно отшивая всякого рода приставал мужского пола. Обсуждали неделю русской моды, где им пришлось изрядно поработать.

— Одни пидоры! — вдруг резюмировала Светка Вечер, тихонько выпуская из ноздрей своего изящного носика газики, сложившиеся из шампанских пузырьков. — Ну ни одного мужика!

— Во-первых, не пидоры, — скорректировала Нинка Утро, поглаживая свою бритую голову. — Не пидоры, а голубое представительство человечества. А представляешь, если бы на показах обслуживали мужики традиционной ориентации? — поинтересовалась она. — Что бы было тогда? Модельеры — мужики, Стилисты — мужики!.. Что бы с нами было?

— Нас бы имели во все… — подытожила Карина Полдень.

— Именно, — хмыкнула Нинка Утро, взяла тонкими пальчиками крошечный кусочек французской булки с черной икрой и осторожно отправила его в свой пухлый ротик, стараясь не смазать почти прозрачную помаду. — А нас и так имеют…

Девочки с интересом посмотрели на подругу.

— Когтев за апдейт бука три часа доехать не мог… И вот ведь, сука, бабки не берет! Некуда девать! Всех уже поимел!..

— Да-а, — согласились девочки. — Фотографы сейчас бабки делают на предметной рекламе, а не на моделях. Модели для утоления художественных потребностей!

— А если не дать, то порнуха, а не бук получится! — с сожалением выдохнула Карина Полдень. Выдох ее был напоен вишневым ароматом, смешанным с кофе лате. — Ведь у мужика, у которого там скопилось и кипит, хорошей фотки не получится. И почему почти все наши фотографы не голубые?.. На Западе — геи, а у нас не все, как у людей!..

Девочки согласились с Кариной и выпили за то, чтобы мир вокруг них был голубым. Вместе с небом и мужчинами. Конечно, не считая собственных возлюбленных…

В красивых головках моделек чуточку шумело от шампанского, состояние юных организмов было превосходным. Карина Полдень обвела томным взглядом зал кафе и вдруг увидела его. Он сидел в дальнем конце зала и жадно пил стакан за стаканом минеральную воду. Перед ним стояло пять или шесть опорожненных бутылок из-под «Сан Пеллегрино».

Карина, еще секунду назад расслабленная и томная, вдруг собралась в мгновение ока пружиной и вцепилась в поручни кресла, так что от ее нежных ручек отхлынула кровь.

— Это он, девочки! — проговорила она, сделав свой взгляд хищным.

— Кто? — не поняла Нинка Утро.

— Что? — переспросила Светка Вечер.

— Это он!.. Я вам рассказывала!.. Помните, пару месяцев назад, вон тот тип… — она указала в полумрак зала. — Это он сбил мое зеркало ножищей своей!!!

— Он?! — стряхнула с себя умиротворенность Нинка Утро.

— Он-он!

— Гастарбайтер! — поняла Светка.

— Я пошла! — решительно поднялась из-за стола Карина Полдень.

— Может быть, не стоит? — чуточку струсила Светка Вечер, машинально собирая свои роскошные черные волосы в конский хвост. — Вдруг это злобный чечен!

— Действительно, — поддержала Нинка Утро. — Зачем рисковать!

Но Карина походкой амазонки уже направлялась в дальний угол кафе. Томная блондинка, совсем еще юная, она никогда не отличалась воинственностью, к тому же была по-милому ленива, предоставляя мужчинам решать все ее проблемы. Но в этом случае девушка вдруг ощутила в груди необыкновенное стремление решить ситуацию самостоятельно.