– Всё очень просто: каждый раз ты смотрел на этот огромный план всего парка и выбирал название, а мне оставалось только точно проследить за твоим взглядом.

– А-а! – протянул он, удивлённо приподнимая брови. – В таком случае хочу тобой восхититься: ты прекраснейший физиономист, – а потом вскочил и подал ей руку. – Ну что ж! Список у нас есть, тогда вперёд, по плану!?

– Вперёд! По намеченным ориентирам! – подхватила Мария, и они побежали к Замку страха. «Всё-таки он что-то заподозрил, – переживала она на ходу. – Придется быть поосторожней. И начать длительною осаду этой крепости, – она про себя улыбнулась: – А крепость должна пасть! Потому что внутри – мои сторонники и единомышленники. Я в этом уверена!»

Остаток дня прошёл весело, а вечер вообще получился упоительным. Они долго гуляли по ночному Мадриду и рассказывали друг другу интересные моменты из истории того или иного здания или памятника. Григорий просто поражал Марию своими знаниями в этой области, и она была бессильна даже сравниться с ним.

– Ты вполне можешь быть гидом. Откуда ты столько знаешь? – удивлялась она.

– Ну, во-первых, я тебя специально веду по тем местам, о которых мне что-нибудь известно. А во-вторых, все эти два года, где бы мы ни работали, я всегда интересовался прошлым того района у каждого попадающегося мне испанца. И всегда находились люди знающие что-то интересное. Вот, например, эта картинная галерея, видишь вывеску? – они как раз проходили по улице Беларде. – Так в её помещении, во времена Наполеона, находился военный госпиталь, который посещал неоднократно сам император.

– Так выходит этому зданию уже… – она начала подсчитывать в уме.

– Да! Более двухсот лет! – подтвердил он.

– А как же этот дом до сих пор не рухнул? – она недоверчиво осматривала здание, освещённое уличными фонарями до самой крыши.

– Фактически весь каркас здания уже заменён. Вынимаются старые деревянные балки, а на их место вставляются металлические тавры и швеллера. Потом накрепко сваривают между собой и готово! Ещё лет триста простоит.

– Древесина, наверняка, уже полностью сгнила?

– Только в местах постоянного соприкосновения с водой, а где сухая – в идеальном состоянии. А как пахнет! Особенно когда пилишь.

– Лучше чем новая?

– Намного лучше! – подтвердил он.

– А почему? – продолжала допытываться Мария.

– Более двухсот лет назад деревья обладали гораздо большим количеством живицы и смолы. Это-то и помогает древесине прекрасно сохраняться и иметь резкий, душистый запах.

– Как интересно тебя слушать! – призналась она.

– Я – что. Ты бы послушала одного испанца, который здесь с нами работал. Какой человек! – Григорий с восхищением покачал головой. – Мы его называли не иначе как маэстро Дон Эладио. Вначале наш мастер представил его как вредного и крикливого старикашку и советовал вообще с ним не общаться. Хорошо, что мы этот совет игнорировали. Да, дон Эладио шумный человек, но какой душевный и добрый. Как он умел преподнести и заинтересовать нас своими знаниями. Он ведь один из лучших спецов по подземным артериям Мадрида. Бывало, он спускался в колодец, в одном из близлежащих домов, с одной только карбидной лампой. А вытягивали мы его верёвкой где-нибудь посреди проезжей части, за несколько улиц отсюда, в точно указанном им месте. Я всегда буду восхищаться его любовью к Мадриду и теми знаниями, которыми он пользовался! Да и с нами щедро делился.

– А где он сейчас?

– Не знаю, – сокрушённо вздохнул Григорий. – На фирме его недолюбливало начальство и страшно боялось. Он всегда говорил только правду, даже шефу. А ведь не всем это нравится… И Эладио ушёл. Но я уверен, такой человек всюду на вес золота. Наверняка где-то работает. Там и труд его оценят надлежащим образом.

Они вышли к центральному зданию трибунала. В сквере, напротив, сидели шумные компании молодёжи, пьющих кока-колу и пиво из огромных пластиковых стаканов. Слышался смех, хруст чипсов и шелест кульков с бутербродами.

– Как тебе хорошо! – пожаловалась Мария.

– В каком смысле? – не понял Григорий.

– Ты можешь долго не есть! – она похлопала его легонько по животу. – А я вот зверски проголодалась.

– Это я то могу не есть? – возмутился он. – Да я голоден как волк! А тут ещё эти, – он кивнул в сторону трапезничающих. – Своими чипсами аппетит нагоняют.

– Так давай, и мы купим что-нибудь пожевать.

– Увы! Признаю с прискорбием и стыдом: мои денежные запасы исчерпались.

– К сожалению и мои тоже! – не моргнув глазом солгала Мария, незаметно нащупывая нерастраченные деньги в кармане шорт. И вдруг невинно спросила:

– А ты любишь яблочный пирог?

– Обожаю!! – зарычал Григорий.

– Я вчера спекла для гостей, а они не пришли. Не пропадать же ему! Пошли, попробуем?

Он озадаченно покрутил головой, будто пытаясь от чего-то избавиться. У него явно ничего не получалось.

– Так ведь метро не ходит, а мне с утра на работу…. – он выглядел слегка растерянным.

– Поедим пирога, а потом я тебе одолжу денег на такси.

– Одолжишь? – переспросил Григорий.

– Ты извини, но я и так еле свожу концы с концами. – Ей начинало нравиться врать, тем более, что заметила в глазах Григория сочувствие и понимание. – И наверняка ты отверг бы мою безвозмездную помощь. А?

– Конечно! Ты ведь женщина. Тебе намного трудней заработать.

– Тогда чаще шаг, нам уже недалеко до горячего чая и сочного яблочного пирога.

– Меня гнетёт смутное подозрение, – в раздумье заговорил Григорий, приноравливаясь к быстрым и частым шагам Марии и пытаясь идти с ней в ногу. – Что весь день, о чём бы я ни подумал, всё тут же исполняется. Иногда я даже не успеваю высказать своё желание вслух. Мне думается это очень странно.

– Пусть думают кони, у них головы большие! – пошутила она. – А мы будем просто радоваться жизни. Договорились?