– Мне уже лучше. Я поправлюсь; это лишь вопрос времени.

С особой осторожностью она нарисовала ему черные брови.

– С глазами шутки плохи, Шриви.

Даже это легкое прикосновение заставило его поморщиться. Ушиб, полученный в Вайоминге, все еще беспокоил, и голова болела как прежде. И даже, пожалуй, больше, после того, как Миранда попала ему в голову лютней. Шрив выругался.

– Прости, – пробормотала Ада.

– Я не тебя ругаю, – поспешил заверить ее он. – Я просто подумал о собственной неуклюжести.

– Но ты не сказал ей, что все произошло по твоей вине?

– Нет.

Она сняла полотенце с его шеи.

– Я найду ее и успокою. А то она проливает из-за этого горючие слезы.

Он протянул к ней руку. Ада посмотрела на него, потом взяла его за руку и крепко пожала.

– Ах, мой мальчик, это все твоя гордость. Хуже, чем у любого ирландца. Скажи ей сам. А еще лучше, если ты сядешь с ней рядышком сегодня вечером и все расскажешь.

Шрив тяжело вздохнул.

– Ей не надо об этом знать. Она будет во всем винить себя, будет плакать и расстраиваться. Нет. Ей только станет хуже.

– Ты хочешь, чтобы она стала твоей женой. Она достаточно сильная женщина, чтобы осознать последствия своего поступка. Мы все совершаем ошибки, Шриви. И мужчины и женщины. И живем с этим до конца своих дней. Она уже не маленькая девочка, так что перестань обращаться с ней как с ребенком. – Ада замолчала, и Шрив почувствовал, как ее губы коснулись его лба.

Несколько минут спустя он один сидел посреди сцены. По другую сторону занавеса волновалась публика. Подошедшие вскоре актеры с любопытством поглядывали на него. Он приложил руки ко лбу, стараясь вспомнить не реплики, а все мизансцены. Он ни в коем случае не должен оказаться не в то время не в том месте.

Френк де ла Барка сошел по сходням на Портовую набережную Нового Орлеана. Июльская жара и сильная влажность сразу же напомнили ему парную баню. Среди многочисленных запахов порта преобладал запах гнилой рыбы. Москиты пищали прямо у самого уха. Закурив сигару, он выпустил кольцо дыма в назойливых насекомых.

Когда он был занят выполнением ответственного задания, его пронзительные черные глаза отмечали любую мелочь и каждого встреченного им человека – лодочников, пассажиров, докеров, хозяев, случайных прохожих и портовых сутенеров. К одному из них он и направился.

Парень настороженно подобрался, когда де ла Барка приблизился к нему с пугающей целеустремленностью. Хотя его круглое смуглое лицо не выражало совершенно никаких чувств, разворот его широких плеч и медвежья походка могли сказать о многом.

Несчастная жертва попыталась было проскользнуть вдоль стены магазина, но де ла Барка решительно преградил дорогу.

– Стой, где стоишь!

– Что вы сказали? Я ничего не сделал.

Де ла Барка достал из кармана монету. Серебряный доллар сверкнул в его руке. Он поднес его к глазам парня.

Тот сразу же успокоился, но его взгляд остался настороженным.

– Что вам нужно?

– Мне нужна гостиница. – Де ла Барка многозначительно посмотрел на парня.

Однако сутенер неправильно понял его.

– Вам нет надобности ходить в гостиницу. Я доставлю вам сюда все, что пожелаете.

Де ла Барка раздраженно покачал головой.

– Нет. Слушай, мне не нужны твои девки. Мне нужно место, где я могу спокойно заниматься своим делом и никто не станет задавать мне лишних вопросов.

Парень прислонился к кирпичной стене магазина. В его глазах появилось понимающее выражение, толстые губы скривились в усмешке.

– Каким же делом вы хотите заниматься?

– Таким, которое может потребовать помощи сообразительного человека.

– Понятно. – Белые зубы сверкнули в улыбке. – А оплата будет приличной?

Де ла Барка сунул в карман руку с долларом и вынул уже два. Они звякнули, когда он подкинул их вместе.

– Сообразительный человек может неплохо заработать.

– Я самый сообразительный, какого вы можете здесь найти.

– Я так и думал. – Де ла Барка протянул руку. Одна монета выпала из его пальцев.

С быстротой молнии парень наклонился, чтобы подхватить ее.

– Может быть, там будет еще?

Де ла Барка задержал второй доллар в руке.

– Если кто-нибудь принесет мои вещи.

– Сейчас вы их получите. – Не меняя положения ног, парень легко выпрямился, просто-напросто оттолкнувшись от стены. Стоя рядом с де ла Баркой, он был одного роста с ним, но худое тело сутенера в свободной одежде выглядело хрупким по сравнению с плотным телом следователя в наглухо застегнутом сюртуке.