А Сакура тем временем отыскала старый чемодан и начала быстро набивать его уцелевшей одеждой и всякой мелочью.

– И за этим барахлом ты и приехала сюда? – удивился Клэй.

– Самое ценное они забрали, – грустно вздохнула Сакура, разбирая кучу тряпья. – Прихватили все мои драгоценности, дорогие платья, фотографии и; много других вещей. – Она подмяла голову и улыбнулась ему.

– Ну что, все? – спросил он, поглядывая на часы.

– Все.

– Больше ничего не будешь брать?

Она покачала головой.

– Теперь остается только забыть обо всем, как о кошмарном сне. – Взяв чемодан, она направилась к двери. – Спасибо, Клэй, что привез меня сюда. Сама бы я не решилась.

Клэй подошел к ней и неожиданно поцеловал в губы. Она обхватила его шею руками, притянула к себе и ответила таким глубоким и страстным поцелуем, что у него потемнело в глазах. Он всегда был одиноким человеком, а с женщинами встречался от случая к случаю, когда в этом была необходимость. Но сейчас он впервые подумал, что хорошо бы связать жизнь с этой странной пылкой женщиной, которая так привлекает его своей непредсказуемостью и страстным темпераментом.

Она прижалась к нему всем телом и, почувствовав его возбуждение, отпрянула.

– Клэй, давай поскорее вернемся в отель и займемся любовью, – прошептала она, пятясь к двери.

Они быстро вышли из комнаты, и Сакура даже не оглянулась назад, словно решила навсегда покончить с ненавистным прошлым.

Они вернулись в отель «Дипломатик», когда на город опустились сумерки. Навестив Фрэнсин и Клайва, Сакура повела Клэя в свой номер. Там она уселась на кровать и принялась разбирать вещи, которые прихватила с собой из разгромленной комнаты.

– Так-так, сейчас посмотрим, без чего ты не мыслила своей дальнейшей жизни, – пошутил Клэй, подсаживаясь к ней.

– Это мои личные вещи, – спохватилась она и быстро закрыла чемодан.

– А кто говорил, что во всем и всегда может доверять мне?

– Я и сейчас могу повторить свои слова. – Она улыбнулась, спихнула чемодан на пол и быстро стянула с себя майку.

У Клэя даже дух захватило. Ее тело было смуглым, стройным, мускулистым, груди – упругими, с коричневыми затвердевшими сосками.

– Ну, что скажешь? – игриво спросила она. – Стефан говорил, что у меня красивое тело. Надеюсь, ты не станешь этого отрицать? Ведь он все-таки художник и разбирается в таких вещах.

– Я бы тоже писал с тебя картины, если бы был художником, – сказал Клэй и сам удивился, что ничего умнее не смог придумать.

– Ты можешь писать меня своим телом, – прошептала она, выгнулась дугой и начала медленно снимать джинсы.

Клэй растерянно смотрел на нее и не знал, что делать. Никогда еще он не испытывал такого смущения перед женщиной. Уставившись на ее обнаженные бедра, он вдруг увидел на каждом из них татуировку в форме звездочки.

– Ты помнишь, когда тебе сделали эту татуировку? – спросил он, потрогав ее пальцами.

– Нет, я только помню, что было очень больно и им пришлось держать меня. Такие татуировки делают только девочкам, чтобы мужчины потом обращали больше внимания вот на это. – Она прикоснулась пальцами к треугольнику черных волос в самом низу живота.

– Понятно, – прошептал Клэй и облизнул пересохшие от волнения губы. – Это действительно привлекает внимание.

– Это вульгарно?

– Нет, я бы не сказал, – произнес он, не находя сил оторвать взгляд от ее тела. – Во всяком случае, тебе очень идет.

– Правда? – обрадовалась она. – Как здорово!

Клэй не удержался и прикоснулся пальцами к ее кудрявым волосам между ног.

– Сакура, у меня нет слов, чтобы выразить восхищение твоей красотой, – проговорил он, проклиная себя за неспособность отыскать какие-нибудь более оригинальные слова.

Она весело рассмеялась, а он решил сменить тему разговора.

– Сакура, а почему у вьетнамских женщин между ног нет волос?

– А ты что, переспал со всеми вьетнамскими женщинами? – совсем развеселилась она.

– Не со всеми, конечно, но со многими, – гордо заявил он.

– Они сбривают волосы, так как знают, что это нравится американцам. Причем делают это, как ты понимаешь, исключительно проститутки.

– Да, я так и подумал. – Он провел рукой по ее плоскому животу, и она вздрогнула.

– Вот видишь, – прошептала она, – ты уже начал рисовать меня.

Клэй наклонился над ней и прикоснулся губами к ее соскам. Он понимал, что нужно встать и уйти, но ничего не мог с собой поделать.

– Ты мой, Клэй, мой, – стонала она, закрыв глаза.