– Во Флориде военные действия идут очень вяло. А мой брат Джулиан явится по первому зову. Надеюсь, я тоже буду рядом, хотя… Один Бог знает, что принесет нам сентябрь. – Он погладил ее по щеке. – Мне пора идти. Скоро рассветет.

Райза прижалась к нему, чувствуя биение их сердец.

– Как бы мне хотелось…

– Что?

– Как бы мне хотелось, чтобы тебе не нужно было уходить.

– Это правда?

– Да. Мне бы хотелось заснуть рядом с тобой. Он ответил с грустной улыбкой:

– Я даже не могу унести тебя к себе на корабль. Твое время подходит.

– Ну, еще не так скоро.

– Сейчас я не могу подвергать тебя опасности. До сих пор мне везло. Как-то удавалось прорываться сквозь огонь. Но в последнее время война становится все более жестокой. Нет, я не могу рисковать твоей жизнью и жизнью ребенка.

– Не хочу тебя отпускать.

– Господи, и я не хочу уходить от тебя.

Он обхватил руками ее голову, потянул вниз. Впился губами в ее губы. Его поцелуй моментально зажег искру, пронзившую все ее существо. Снова налетел сладостный шквал, проникший в сердце.

Когда все было кончено, Джером быстро встал. Провел пальцами по волосам, потянулся к мокрым бриджам, натянул их. Поднял с пола ее ночную сорочку и подошел к Райзе. Она привстала, он медленно набросил ей на плечи сорочку и поцеловал в губы. Потом молча повернулся и прошел в гостиную за кителем и ботинками. Райза последовала за ним. Одетый, он направился к двери. Она рванулась к нему. Обхватила руками, прижалась щекой к его груди.

– Если бы можно было вот так, каждый раз… только позвать, и ты уже тут, как в сказке, – прошептала она, на секунду почувствовав раскаяние.

Она ведь звала не его, а Джулиана. Надо как-то устроить, чтобы Джулиан осмотрел ногу отца. Но не сейчас… Она постарается разыскать Джулиана утром. А сейчас она просто не может его отпустить, своего мужа.

Он нежно обнял ее.

– Я мечтаю, чтобы не нужно было ждать, пока ты меня позовешь. Чтобы ты ждала меня каждый вечер в моей постели. Но сегодняшнюю ночь я запомню надолго. Ты очень хорошо умеешь просить прощения.

– Я действительно очень виновата перед тобой. Он улыбнулся. Быстро коснулся ее губами.

– Надо идти.

Взявшись за ножны шпаги, он подошел к двери, отодвинул засов.

– Подожди!

Она снова кинулась к нему, обвила руками, прижалась в последнем поцелуе, полном отчаянной страсти. Забыв обо всем, он прижал ее к себе.

В этот момент дверь распахнулась. Джером замер, напрягся. Отодвинул Райзу назад, заслонил своим телом. Выхватил шпагу и кинулся к двери.

– Взять его! – раздался громкий крик. Последовала ослепительная вспышка света.

– Боже правый! – Джером на мгновение обернулся к Райзе. – Будь осторожна. Не рискуй.

Он прикрыл глаза рукой от яркого света. Несмотря на слепящий свет множества фонарей, Райза увидела солдат.

– Бросьте оружие, капитан Маккензи!

– Да будь я проклят! Возьмите меня, джентльмены, если сможете. Клянусь, мы с вами окажемся в аду вместе.

– Нет! – вскрикнула Райза. Ружейные дула поднялись.

– Мы готовы стрелять. Бросайте оружие, капитан! Они окружили дом! Кто-то узнал, что Джером здесь, поняла Райза. Но ее муж не из тех, кто попадает в плен. Он ни за что не сдастся.

– Сдавайтесь, капитан!

– Черта с два! Джером двинулся вперед.

Он такой быстрый… Даже если его застрелят, он прихватит с собой не одного вражеского солдата. Но в плен не сдастся.

– Нет! – закричала она. – Нет!

Рванулась вперед. Под пули, под острие его шпаги.

– Не стрелять! – крикнул офицер.

Джером обернулся к ней. Опустил шпагу. Однако сталь в его глазах пронзила безжалостнее, чем любая шпага. Райза поняла: он думает, что она все это подстроила.

Ей хотелось кричать. Сказать, что это не так, что она тут ни при чем. Однако, глядя в его глаза, она поняла, что это бесполезно, – он не поверит.

Он улыбнулся горькой улыбкой, в которой была насмешка над ними обоими.

– Сука! – произнес он едва слышно.

Да, Джером не сомневался – она его предала. Она узнала, что он поблизости. Вероятно, просочились слухи о том, что он за рекой. Она послала за ним, он пришел, и вот янки его настигли.

Он оглянулся. Увидел нацеленные на него ружья. Ему не победить. И в то же время, несмотря на бушевавшую в груди бешеную ярость, он боялся за нее. Она не хочет, чтобы его убили. Она хочет, чтобы его схватили.