«Шато дель Мадрид» опередил его. Многословная, восторженная статья в самом почитаемом журнале в профессиональных и светских кругах объявляла «Шато дель Мадрид» шедевром дизайнерского искусства. Тауэр и его гениальная юная ученица Паула Хоуп сотворили чудо. Заключительный абзац совсем доконал Роберта. Уинтроп Тауэр отдавал должное Пауле Хоуп: «Мое участие сводилось лишь к тому, что я удерживал Паулу за руку. Если бы я отпустил поводья, «Мадрид», возможно, выглядел бы еще прекраснее». После этой цитаты автор добавил еще несколько фраз, которые напрочь лишили Роберта сна:

«Триумф, которым отмечено возвращение «Шато дель Мадрид» в современную жизнь, сразу же вознес Паулу Хоуп на первое место среди молодых дизайнеров. И это лишь начало ее многообещающей карьеры.

Нам повезло, что мы имеем, с чем можно сравнить новый «Мадрид». В этом месяце завершилась переделка знаменитого «Сансет-отеля», принадлежащего Роберту Хартфорду. Какое же это печальное событие! Создан очередной монумент посредственности. Дизайнеры нигде не отступили от привычных для себя, скучных стандартов. Они сделали из уникального отеля самое ординарное, хотя и дорогое заведение».

Роберт не знал, как это его угораздило так не вовремя созвать эту чертову пресс-конференцию. Несомненно, кое-кто из самых въедливых газетчиков прочел «Интериор Дизайн», и Роберта припрут к стенке, задавая вопросы и выуживая его мнение о статье. Что он мог сказать? Только согласиться. «Мадрид» выглядел как чертоги господа бога в раю, а на обновленный «Сансет-отель» смотреть было так же интересно, как на универсам где-нибудь в Висконсине. Выведают ли журналисты, что Тауэр и Паула были приглашены им в самом начале, но он вышвырнул их вон?

Роберт смотрел на журнальные страницы, но видел не текст, а Паулу. Он постоянно думал о Пауле и о той кошмарной ночи, когда она унизила его изменой. Роберт провел пальцами по лицу и коснулся маленького шрама, который так и не удосужился убрать, обратившись к пластическому хирургу. Шрам помогал ему хранить в себе злобу.

Ему хотелось знать, что произошло между Паулой и Грэхемом тогда в бунгало. Целый год и три месяца Роберт истязал себя вопросами, на которые не надеялся получить ответы. Грэхем был недоступен внешнему миру. Паулу он сам отгородил от себя непробиваемой стеной. Да если б он общался с нею, сказала бы она ему правду?

Чувство омерзения с прошествием дней не покидало Роберта. Известное утверждение, что любовь легко оборачивается ненавистью, в его случае оправдалось полностью. Он возненавидел Паулу – глубоко и страстно, как когда-то прежде ее любил. И вот теперь, недоступная и неподвластная ему, поддерживаемая Уинтропом Тауэром, она продолжает мучить и издеваться над ним, используя свой талант.

Кристина пренебрегла стуком в дверь. Она вошла стремительно, и по ее лицу было сразу видно, что с новой порцией плохих вестей.

– Андре увольняется, – выпалила она. – Он только что говорил со мной. И он забирает Поля и Мишеля с собой.

Роберт громко зарычал. Его шеф-повар! Его помощник! Его кондитер! Это был удар, но далеко не первый, а возможно, и не последний.

– Ты предложила им больше?

– Конечно. Я сказала, чтобы он сам назвал цифру. Он отказался. Все та же история. Он заявил, что обстановка здесь – сущий кошмар. Он говорит, что все идет кувырком, что посещаемость ресторана катастрофически падает. Никто не верит, что можно наладить дело, и еще он обиделся на тебя за то, что ты назвал его «скачущей лягушкой». Они дают нам месяц сроку.

– Черт побери! Мы не отыщем никого подходящего за такое короткое время.

– Я уже дала объявления в Париже и Брюсселе. Наверное, следует поискать и в Нью-Йорке.

– Плати им все, что они затребуют. Мы должны удержать рестораны на высоте. «Звездный зал» и «Сенчури» – единственное, что пока еще не дает всему заведению рухнуть.

– Дело не в деньгах, па! Ты сам это знаешь. Все напряжены. Все недовольны. Все нервничают.

Роберт обрушил кулак на глянцевые изображения нового «Шато».

– Какого дьявола они нервничают? Я не продаю и никогда не продам отель. Я здесь умру.

– Причины в твоем темпераменте, па. Из-за него они нервничают. Ты разогнал людей Ливингстона. Новый персонал грубит гостям, а гости оскорбляют персонал. Заполняемость упала до пятидесяти процентов. Это на десять ниже нормы окупаемости. И, мне кажется, притока постояльцев не предвидится.

– Выходит, мне лучше устраниться и передать бразды правления тебе, мировой звезде гостиничного бизнеса?

– Я на такой титул, конечно, не претендую, но они предпочитают иметь дело со мной, чем с тобой, па, – резонно заметила Кристина.