Паула раскинулась на мягкой кушетке и зевала, глядя на экран телевизора. Она только что очнулась после короткого сна, в который погрузилась после великолепного ужина, доставленного вышколенным служителем в бунгало Роберта.

Она посмотрела на часики и потерла глаза. Близилась полночь. Ей следовало бы перебраться в спальню и отдохнуть по-настоящему. Роберт явится только завтра, и она должна выглядеть наилучшим образом.

Мысль о Роберте окончательно пробудила ее. Сейчас он в Нью-Йорке и уже, наверное, давно спит в своем номере в «Карлайле» в двуспальной кровати, на которой они впервые занимались любовью.

Роберт отправился в Нью-Йорк подписывать новый контракт. Сразу три студии изъявили желание подобрать то, от чего избавилась «Галакси». Когда Паула говорила с ним утром по телефону, договор с «Горизонт Пикчерз» был в той стадии готовности, когда, как он выразился, пирог вынимают из духовки. К этому времени он уже должен быть подписан, и человек, которого Паула любила, вновь окажется на коне.

Через три недели они поженятся. Кристиан Лакруа создает для нее свадебное платье – нечто экстравагантное, неземное, мерцающее, подобно созвездиям далеких Галактик, а Кристина помогает ей в приготовлениях к торжеству, утверждая, что кое-что в этом понимает.

Зазвонил телефон. Без четверти двенадцать. В такое позднее время мог позвонить только он, ее Роберт.

Паула, не дождавшись, когда заговорит он, первая прошептала в трубку:

– Привет, дорогой. Я люблю тебя…

– А я тебя, дорогая. – Голос Грэхема был какой-то странный, бесцветный.

– Грэхем? Боже мой! Я думала, что это Роберт, – почему-то ее сразу же охватило чувство вины. – Я подумала…

– Я так и подумал, что ты подумала… – он вроде бы пытался шуткой загладить неловкость.

Она не приняла шутки.

– Уже почти полночь…

– Ну и что?

– Что тебе понадобилось, Грэхем? – Паула начала раздражаться. Чудесное настроение было испорчено.

– Нам надо поговорить, крошка.

– Отложим разговор до утра.

– Нет! – Грэхем выкрикнул это так громко, что Паула невольно отдернула трубку от уха. – Послушай, это очень важно. Мне нужно с тобой встретиться. Немедленно.

– Нет, сюда ты не можешь прийти. Это дом Роберта. Я здесь просто ночую.

Грэхему стала ясна картина. Ему дают от ворот поворот.

– Тебе придется выслушать меня, если ты не хочешь, чтобы произошло несчастье.

Пауле стало страшно, и она не смогла отказать.

– Ладно, давай поговорим. Но сюда тебе нельзя.

– А по телефону я ничего не скажу.

– Что за драму ты разыгрываешь, Грэхем? Не надо меня запугивать.

– Я только что вернулся из Флориды, дорогая. Побывал в Плэйсиде…

Сердце Паулы остановилось. Потом вновь заработало, словно двигатель, включенный на максимальные обороты.

– Что? Зачем? Как тебя туда занесло, Грэхем?

«О нет! Боже мой, не надо… Только не сейчас. Ведь все прошло…»

– Я должен был повидать кое-кого… Почему бы нет? Разве ты против…

– Заходи, я жду… – тихо сказала Паула.

Он повесил трубку сразу же, будто опасался, что она одумается.

Ей пришлось пройти в ванную и смочить ледяной водой нестерпимо горящие щеки. Грэхем не должен увидеть ее в таком состоянии.

Он позвонил в дверь почти тотчас же. Когда Паула открыла ему, он стоял в тени, но она все же рассмотрела его лицо. Оно было сейчас настолько чужим, что ей пришла в голову дикая мысль, что ее разыграли и перед ней незнакомый человек. Все же это был Грэхем, и он смотрел на нее светящимися, как у ночного хищника, глазами.

Паула ничего не сказала, а лишь молча отступила в сторону, и он проскользнул в дверь и направился, крадучись, в глубь бунгало. Она шла за ним, держась на расстоянии, потому что чувствовала в нем угрозу.

– Я знаю, что час поздний, но ничего не поделаешь. Нам надо было увидеться срочно, и ты поймешь почему, Паула.

Паула показала ему на гостиную, и он прошел туда. Она была далеко не уверена, что поступает правильно, но если он принес плохие новости, то лучше ей узнать поскорее, что же произошло.

– Что ты делал в Плэйсиде?

– Купался в дерьме, Паула… Он был так набит дерьмом… доверху…

И Грэхем добавил еще пару грубых слов. Он не стеснялся. Наоборот, он гордился собой. Он улыбнулся – широко, самодовольно, а Паула внезапно ощутила позыв к рвоте и поднесла руку ко рту.

– Я вспорол его. За то, что он сделал с тобой и с малышами. И подыхал он не скажешь что красиво, поверь мне. Я устроил все по высшему разряду.

Грэхем сел на диван, оперся на спинку, раскинув руки, и уставился на Паулу в ожидании ее реакции на преподнесенный подарок.