Я был рад, что она не видит сейчас моего лица.

– Я ведь журналистка, привыкла информацию собирать. И о тебе справки навела. За этим и выходила – попросили перезвонить вечером. Подтвердили: именно тот, за кого себя выдает… Хотя можно было и не звонить. После того, как ты отметелил следователя прокуратуры…

– Господи!..

Я остановился.

– Тихо, тихо! Сам пойми: приезжаю сюда с секретным заданием, а на крылечке гостиницы уже ждет – молодой, красивый, нагловатый. Чемоданчик поднес, в ресторан пригласил, потом в какие-то развалины стал тащить… Выяснилось: настоящий гусар, защитник. Я рада. Идем!

Она повела меня, как быка на веревочке, и мы быстро прошли по главной улице Горки и спустились к реке. Поднялись на старинный горбатый мост. Городская черта здесь кончалась, фонари остались за спиной. Но в небе, среди разбежавшихся облаков, висела огромная луна (со дня на день намечалось полнолуние), и все вокруг было полно ее мягким зыбким светом. Над поймой реки сгущался туман, скапливаясь в низинах белесыми пятнами и редея на возвышенностях; туман плыл над тихо несшей свои воды рекой, робко цепляясь за ее поросшие кустами берега. Вокруг было ни звука, ни шороха. Странное щемящее чувство овладело мной. Я словно парил над уснувшей долиной, беззвучно и плавно, с высоты озирая эту застывшую красоту. На сердце было легко и радостно и хотелось только одного: наслаждаться созерцанием открывавшегося взору вида, не думая ни о чем.

– Боже!

Я обернулся. Маргарита стояла в двух шагах, глаза у нее в лунном сете стали просто огромными.

– Мне говорили, что здесь красиво, но я никогда не думала, что настолько. Тишина, покой, и не хочется думать…

Она посмотрела в сторону, откуда мы пришли. Я невольно сделал тоже, и сразу понял, почему городок назвали Горкой. Высокий крутой берег мрачно нависал над уснувшей рекой, занимая полнеба. Кое-где на береговой кромке светились огоньки частных домиков, но, подавляя их, ломаными линиями врезались в серое небо высоченные каменные громады. Одна – совершенно темная, с размытым временем контуром полуосыпавшихся стен. Другая – с четкими линиями крыш, и желтыми прямоугольниками редких окон на стенах. Несмотря на то, что в окнах горел свет, каменный прямоугольник выглядел зловеще.

– Монастыри, один католический, другой, построенный на новых землях в пику латинянам Екатериной Великой, – православный. Православный уже наполовину развалился, а католический стоит. Видно строили, не торопясь, и жертв невинных в стены не замуровывали.

Я изумленно смотрел на Маргариту. В этом городе все знали историю лучше меня. Даже приезжая журналистка.

– Вы сегодня будете ночевать там? – она указала на темное здание.

Я кивнул.

– А я погуляю под этими стенами, – повела она в сторону светившихся окон. Буду неподалеку. Если что, позову на помощь, – улыбнулась она, и эта улыбка мне не понравилась.

– Бог с ним, этим привидением! Если нужно…

– Не нужно, – прервала она и торопливо добавила: – Сегодня не нужно. А вот завтра… Меня будут сопровождать.

Я взъерошился.

– Успокойся, гусар, женщина! Немолодая. Я бы взяла тебя, да она испугается. Мы договорились, что я приду одна.

– Я хотя бы провожу.

– И провожать не надо. Господи! – вздохнула она. – Как бы я хотела, чтоб на твоем месте сейчас был другой человек! Чтобы это он дрался из-за меня и переживал.

В груди у меня кольнуло. Больно.

– А где он?

– Укатил в Базель. На научный семинар, посвященный проблеме Грааля. Пригласили его одного. Журналистку, которая обо всем сообщила миру, велели не брать. И даже не говорить ей о приглашении. Он очень честный: пообещал и не сказал. Позвонил мне уже из аэропорта…

И тут меня пробило.

– Ты та самая Маргарита Голуб, что писала о приключениях Грааля? О том, как его завезли во Францию, в Монсегюр?

– Читал?

– Весь наш архив читал! В курилке два дня обсуждали…

– И?

Я понял, что лучше не врать.

– Не поверили. Решили, что красивая выдумка. Уж больно невероятно. Хотя написано – не оторваться.

– Ты тоже не поверил?

– Поверил.

– Почему?

– Моя профессия – анализировать исторические тексты. В том числе и на предмет их достоверности. Есть ряд признаков, указывающих на подлинность текста. Они были.

– Ты – исключение. Другие этих признаков не нашли.

Она достала из сумочки сигареты. Я щелкнул зажигалкой.

– Холодно здесь, – сказала она, докурив. – Идем обратно?

Мы молчали до самой гостиницы. У крыльца она вдруг обняла меня и чмокнула в подбородок – выше не достала.

– Это за то, что ты такой замечательный, – сказала она в ответ на мой недоуменный взгляд и стерла ладошкой следы помады с моего лица. – Умеешь ухаживать, умеешь танцевать, умеешь говорить, а, когда нужно, и – молчать. Где ж ты раньше был, такой?

Она вдруг всхлипнула и побежала по ступенькам.

– Увидимся! – бросила она у самой двери.

Тогда я даже не мог предположить, что это будет так скоро…