Поблагодарив его, Леонид подошел к указанной двери и нажал кнопку звонка.

Широко улыбаясь, он уставился в «глазок» камеры, встроенный в середине двери.

Через несколько секунд дверь приоткрылась и из-за нее выглянула администратор – очень красивая казашка примерно сорока лет. Леонид даже слегка растерялся, настолько она была хороша.

– Добрый день! – поздоровался он, окидывая ее восхищенным взглядом. – А я к вам… – Леонид задержал взгляд на ее груди, где был прикреплен бейдж с именем, – …уважаемая Айгуль.

Женщина удивленно посмотрела на него и, оглядев его модный дорогой наряд, отступила в сторону, приглашая войти.

– А я вас сразу узнал! – входя в холл, выложенный коврами, сказал Леонид. – Вам большой привет от Потапова, и вот это тоже, – опустив вещи на пол, он достал из сумки предварительно положенную туда коробку конфет и протянул ей. – Я тут проездом, ненадолго. Потапов просил обязательно зайти к вам, узнать, как вы поживаете…

– Кто такой Потапов? – спокойно спросила администратор.

– Ну как же! – Леонид изобразил удивление, поднимая на нее честные глаза. – Он же у вас останавливался полгода назад, высокий такой, из Барнаула… Не помните?

Женщина отрицательно покачала головой.

– А вы на него произвели неизгладимое впечатление! И я теперь его понимаю… – протянул Леонид, снова восхищенно окидывая взглядом ее стройную фигуру. – А можно я ему скажу, что вы его помните и передаете привет? А то он расстроится…

– А замуж звать не будет? – спросила она насмешливо.

– А что! Все может быть, он мне про вас все уши прожужжал! – воскликнул Леонид.

– Ну тогда лучше ничего ему не говорите, я уже замужем и у меня очень ревнивый муж, – сказала она. – Так чем могу служить?

– Да, собственно, мне ничего не надо, я скоро уезжаю. Вот только привет передать и зашел, – сказал Леонид.

– Ну что же, за привет вам большое спасибо, хотя, я думаю, никакого Потапова в природе не существует, – сказала женщина, открывая дверь в небольшую гостиную.

– Ну почему же не существует? Где-нибудь, наверное, все-таки есть… – улыбнулся Леонид. – Виноват, уважаемая Айгуль. Просто услышал, что здесь работает потрясающей красоты женщина, и захотелось самому поглядеть…

– Опять врете! – укоризненно покачала она головой и, не выдержав, рассмеялась: – Хотя не скрою, приятно слышать такие речи. Снимайте, пожалуйста, пальто, и проходите – я вас чаем угощу… за изобретательность…

– А у меня коньячок есть, – сказал Леонид, заходя вслед за ней в гостиную.

– Нет, я на работе не пью, – отказалась она. – А вы, если хотите, можете выпить. Садитесь, пожалуйста.

Леонид сел на мягкий диван, перед которым стоял длинный полированный журнальный столик.

Женщина отошла к самовару, подключила его в сеть и достала из серванта две роскошные пиалы с красными цветами и золотыми листьями.

Поставив их на столик, она села на стул напротив Леонида и спросила, разглядывая его:

– Так все-таки, что вам от меня понадобилось?

– Клянусь вам, ничего такого! – воскликнул Леонид, преданно глядя ей в глаза. – Ну, разве что привести себя в порядок и переодеться, если позволите…

– По-моему, вы и так в полном порядке, – насмешливо возразила она.

– Спасибо, приятно слышать! – сказал Леонид, почувствовав настоящее смущение. – Там, куда я еду, холодно, и в этом… – он показал на свою одежду, – …ехать нельзя. Я только что из-за границы, здесь проездом, ну, не в туалете же переодеваться, честное слово…

– Понятно, – сказала Айгуль и поднялась к закипевшему самовару. – И откуда вы?

– Из Пи… из Москвы, – запнувшись, ответил Леонид.

– Опять врете, – усмехнулась Айгуль. – Ну ладно, не хотите – не отвечайте, я не любопытна.

– Редкое качество для женщины, – уважительно заметил Леонид, переводя разговор с себя на нее в соответствии с утверждением Карнеги, что любимая тема человека: он сам. – А вы давно здесь работаете?

– Прилично, уже седьмой год, – ответила она, наливая ему чай. – А что?

– Просто спросил. Спасибо… – сказал Леонид, принимая у нее пиалу. – А вы позволите вас иногда навещать?

– В каком смысле? – не поняла она.

– Я часто бываю в разъездах… – пояснил Леонид и спохватился: «Что я несу? Какие теперь у меня разъезды! Вдруг, это, и правда, мой последний хадж по нашей бывшей стране?…»