– Нет, спасибо, мы сами! – ответил за Есению Лёня и, когда сосед прошел мимо, тихо спросил со смехом: – Что еще за белочка?

– Да Бог ее знает! – отмахнулась Есения. – Я тебе нарисую, как добраться до дома Леонида Аркадьевича, твоего папы, телефон я не забыла, но он за эти годы мог измениться. Запомни, Лёнечка, ты должен быть очень осторожным. Когда поезд, на котором ты выберешься отсюда, уйдет, ты постараешься уговорить какого-нибудь машиниста довезти тебя до соседней станции и так будешь пробираться от станции до станции. Денег я тебе дать в дорогу, к сожалению, не смогу, у нас они здесь не в ходу, дам тебе свои сережки, может, кто-нибудь их купит.

За разговором они уже подошли к их коттеджу.

– Все, – незаметно прошептала Есения сыну на ухо. – В доме – ни слова об этом, иначе все провалится. Веди себя как ни в чем ни бывало.

Лёня серьезно кивнул и погладил мать по руке, чтобы та успокоилась.

Есения почувствовала, как к ее горлу снова подкатывает ком от непролитых слез. Но, сдержавшись, она поднялась на крыльцо, полная решимости как можно лучше подготовить своего сына к опасному путешествию. Времени у нее для этого было еще достаточно…

Новосибирск– Бердск, конец января 1998 года

Поезд прибыл в Новосибирск с опозданием на час.

Расставшись со своими попутчиками по купе, с которыми он всю дорогу между сном и едой резался в карты на щелбаны, Леонид с гудящим от проигрышей лбом вышел на привокзальную площадь.

Было уже темно и он, не желая искать в незнакомом городе автобус до Бердска, городка-спутника Новосибирска, проголосовал проезжавшей мимо «Волге».

За рулем оказалась женщина лет пятидесяти. Вытащив изо рта «беломорину», она поинтересовалась низким прокуренным голосом:

– Голубь, куда надо?

Назвав ей адрес по бумажке, Леонид услышал в ответ вполне устроившую его цену и, попросив открыть багажник, закинул в него свои вещи. Не успел он сесть рядом с женщиной-водителем и захлопнуть дверцу, как машина круто взяла с места и, пройдясь легким юзом, понеслась по улице.

Вцепившись в поручень над головой, Леонид попросил:

– Если можно, доставьте меня в Бердск живым и желательно с сухими штанами…

– Сухость любишь, «ковбой Хаггис»? Поддевай памперсы! – расхохоталась женщина, снижая скорость. – Ладно! Не писай, довезу в лучшем виде!

– Спасибо… – пробормотал Леонид, но отпустить поручень за всю дорогу так и не рискнул.

Через полчаса он с облегчением расплатился и вышел из машины на едва освещенной редкими фонарями улице, где стояли частные домики.

– Вон твой девятый номер! – крикнула ему из машины женщина, приспустив стекло и показывая куда-то влево.

– Спасибо! – помахал ей рукой Леонид и отскочил назад, потому что из-под колес рванувшейся с места машины полетели брызги перемешанной со снегом грязи.

Проводив взглядом удаляющиеся габаритные огоньки «Волги», он обернулся. Дом номер девять был слева через дорогу, и в двух его окнах горел свет.

Леонид перешел дорогу и толкнул калитку, оказавшуюся незапертой.

«Интересно, нет ли здесь собаки?» – подумал он, настороженно вглядываясь в скрываемое сумерками пространство перед домом, и тут же услышал донесшееся оттуда утробное ворчание.

Леонид быстро отступил за калитку и захлопнул ее, отгораживаясь от невидимого пса, который, судя по рыку, должен был быть размером с баскервильскую собаку. Последовавший за его отступлением леденящий душу лай укрепил его в этом подозрении, но тут открылась дверь, и на крыльце, освещенном светом из прихожей, появился силуэт крупного мужчины, который спросил голосом, почти не уступающим по тембру своему псу:

– Кто там? Цыц ты, Зухра, не ори, ничего не слышно из-за тебя… Кто там?

Лай захлебнулся, словно собаке заткнули пасть.

– Прошу прощения, – крикнул из-за калитки Леонид. – Мне нужен Федор Поликарпович, я из Питера приехал, от Сергея Ноговицына…

– От Сереги! – обрадованно воскликнул мужчина, спускаясь с крыльца. – Давно жду, – распахнув перед Леонидом калитку, он отобрал у него сумку и пригласил: – Давай, проходи, собаки не бойся, она у меня привязана.

Леонид с опаской вошел в палисадник и, дождавшись, когда хозяин закроет за ним калитку, пошел следом за ним к дому.

– Зухра, место! Свои! – рявкнул мужчина на собаку, которая, громко взлаяв и натянув цепь, попыталась достать гостя зубами.

Леонид отскочил в сторону и, добравшись до крыльца, поспешно взбежал на него, радуясь, что злобная собака осталась позади.

Войдя в дом, хозяин провел Леонида в комнату и, поставив его сумку на стул, протянул руку:

– Ну, будем знакомы, я и есть Федор Поликарпович, только ты зови меня просто Федором.

При свете лампочки, горящей под потолком в бумажном абажуре, Леонид рассмотрел Федора, которому на вид было около пятидесяти лет. Это был уже начавший седеть шатен крепкого телосложения, с крупными чертами лица, на котором выделялись густые, кустистые брови и непривычно синие глаза, внимательно разглядывающие Леонида.