Шрифт:
«Спасибо тебе, Серега, за Федора!» – не раз мысленно обращался он к другу, чувствуя, что из этой поездки выйдет уже другим человеком.
Однажды, попробовав послушать имя Есении, он сначала огорчился, прочитав: «Е-се-ни-я», то есть «это есть ни я», вроде как она отказывалась сама от себя, но потом уловив другой смысл: «Е-сени-я», то есть «я есть сени» – возликовал: конечно же, Есения могла быть только сенями, то есть преддверием к другому миру. И он намеревался попасть с ее помощью в этот мир, в котором, как он надеялся, его жизнь обретет новый, настоящий смысл.
Глава вторая
Окрестности поселка Озерный, начало января 1998 года
Поезд, на котором был спрятан Лёня, в буквальном смысле как из-под земли проявился темным призраком по другую сторону сопок, направляясь к повороту к пакгаузу, до которого было еще около шестисот метров и где его ждали уже разгруженные вагоны.
Николай курил на платформе, прислонившись к одному из ящиков с оборудованием и наблюдая, как хвост поезда медленно выползает из тоннеля, угадываемого в темноте по светящейся внутри цепочке красных огоньков. Через несколько мгновений что-то большое и темное перекрыло это светящееся пространство. Николай, не раз наблюдавший эту картину, не уставал восхищаться гениальным инженерным сооружением, замаскированным под отъезжающую скалу и скрывающим доступ в тоннель. Это напоминало ему сказку об Али-Бабе и сорока разбойниках, только этой скале не прикажешь: «Сим-сим, откройся!». Ее движением управляли изнутри тоннеля операторы, с которыми Николай за всю свою службу в Озерном ни разу не столкнулся, настолько они были засекречены.
Уже на подъезде к пакгаузу, Николай заметил, как позади, за поездом, опускается поднятая в виде шлагбаума поперечина, обозначающая тупик. Когда она легла на свое место между двумя столбиками, никто бы никогда не сказал, что она может подниматься – тупик, как тупик. Маскировка секретного тоннеля была продумана очень тщательно, потому и поезда в него входили и выходили только в самое темное время суток. А у входа в тоннель находились камеры-сканеры, мимо которых незамеченной не проскользнула бы и мышь. Правда, Николай ни разу не слышал, чтобы кто-то пытался попасть этим ходом в закрытую долину или бежать из нее. Мальчик Есении будет первым…
Николай покосился на ящик, в котором находился Лёня, а потом, глянув по сторонам, крадучись, подошел к нему и приложил ухо к боковой стенке. Внутри было тихо…
В это время поезд начал тормозить, въезжая на запасной путь, и Николай поспешно отошел от ящика.
Тепловоз, посвистывая, объехал стороной стоящие на основном пути один пассажирский и два товарных вагона и, выехав по стрелке обратно на основной путь, прошел немного вперед, а потом, остановившись, начал подавать назад.
Николай терпеливо наблюдал за этими привычными маневрами и ждал, когда станционные рабочие прицепят пассажирский вагон, чтобы перейти в него. Он не видел смысла мерзнуть на открытой платформе, охраняя огромные ящики. Кому они нужны? Никто и не узнает, что он сидел в вагоне по соседству. В положенный час он выйдет и все сделает, как его просил Круглов. А пока можно посидеть в тепле рядом с рабочими с соседнего прииска, едущими в Крутояр на выходные, ведь ему еще потом придется шлепать в Крутояр по морозу пешком не меньше трех часов…
Николай, взяв свой баул, где у него лежала смена белья и кое-что из еды в дорогу, спрыгнул с платформы и поднялся по ступеням в тамбур пассажирского общего вагона, из которого выглянул знакомый проводник, молодой долговязый парень.
– Здорово, Петруха! Погреюсь у тебя часочек? – спросил Николай, пожимая руку проводнику. – Холодно чего-то сегодня.
– Проходи, – пригласил его проводник. – Мне спокойней будет.
– Много народу или что? – поинтересовался Николай, заглядывая в вагон.
– Да не то чтобы много, но компания села какая-то странная… – ответил проводник. – Прямо урки настоящие, рожи – просто жуть…
– А ты думал, на прииске работают интеллигенты в лаковых ботиночках? – усмехнулся Николай. – Работа-то – не сахар…
Проводник мрачно кивнул, соглашаясь.
Николай прошел в вагон и сел у окна недалеко от входа, внимательно оглядывая пассажиров. Физиономии у них, действительно, были еще те… Кое-кто уже находился «под хорошим газом» и, видимо, намеревался «гудеть» до самого Крутояра… Наметанным взглядом Николай также отметил нескольких бывших постояльцев «мест не столь отдаленных», которые в середине вагона играли в карты. Вокруг них образовался вакуум из свободных мест. За три года в охране ИТК Николай таких перевидал – море, на всю жизнь отличать научился…
– Сейчас отъедем, и я тебя чаем угощу, – сказал ему проводник, заходя в вагон и бросая косые настороженные взгляды в сторону своих пассажиров.
– Добро! – довольно кивнул Николай. – У меня как раз пирожки с мясом есть.
Вскоре поезд дернулся и, медленно набирая скорость, покатил в сторону Крутояра.
Николаю надоело смотреть на громко базарящих между собой приисковиков, тем более, что некоторые из них начали бросать на него не очень доброжелательные взгляды. Поэтому он встал и, выйдя в узкий коридорчик, постучал в купе проводника.
Из– за двери тут же высунулась испуганная физиономия Петра.
– А, это ты! Заходи, – с облегчением сказал он.
– А ты чего так мандражируешь? – удивился Николай. – Впервой, что ли, у тебя такой народ едет?
– Да понимаешь, их еще с вечера привезли, чтобы ночью машину не гонять, а они нажрались, и чуть что – заводятся с пол-оборота! Один мне уже пообещал тут… стыдно сказать, что…
– А чего ты охрану не предупредил? – улыбнулся Николай.
– А они ржут, говорят, чтобы соглашался, может, удовольствие получу… – ответил Петр и густо покраснел.