На одном из листков, перегнутом пополам, было что-то написано по-английски. Он вспомнил свои попытки заговорить в коридоре с этим матросом. Тогда конвоир не ответил, но вопрос «который час» показал, что он знает английский язык. Юнга стал разбирать написанное. Английский язык он знал слабо и потому перевел только кое-что, а об остальном догадался из контекста, да и то после долгих размышлений.

Итак, здесь, на пиратском корабле, есть человек, который ему сочувствует. Неизвестный друг… Конечно, это и есть матрос, только что принесший им обед. А может быть, это провокация? Но какие у него основания так думать? Тогда ему подсунули бы записку, написанную не по-английски, а по-русски… И потом, наверняка обещали бы свободу. А здесь ничего подобного! Неизвестный друг сочувствует, но помочь не может. Ясно, он здесь один. И обещает ему только передать письмо родителям и друзьям. Посмертное письмо!.. Значит, он должен умереть…

От этой мысли аппетит у Марка сразу пропал.

Что же делать? Надо спешить — ведь каждую минуту сюда может зайти Анч или кто-нибудь другой, и тогда пропадет возможность послать свое последнее письмо. Марко решительно отодвинул еду и принялся писать. Ему хотелось рассказать обо всех событиях, обо всем, что с ними произошло, написать о героизме девушек, о своих мыслях и чувствах. О, для последнего в жизни письма, особенно когда не хочется умирать, нужно много времени!

Но Марко не знал, сколько времени он сможет писать, и потому должен был спешить. Вот его письмо:

Он быстро сунул карандашик в руку Зори. Потом Марко написал адрес, скрутил письмо в тоненькую трубочку и вместе с карандашом положил обратно в салфетку. Записку матроса он еще раз пробежал глазами, смял и проглотил.

Едва он кончил, как дверь открылась. Вошел Анч, а из-за его спины показалось хмурое и напряженное лицо матроса. Казалось, матросу стало легче, когда ни он, ни Анч ничего особенного в поведении пленных не заметили. Матрос забрал тарелки и хлебницу и ушел, унося спрятанное в салфетке письмо.

Анч посмотрел на пленных и сказал:

— Командир лодки дает вам еще два часа на размышления. Если вы не согласитесь сообщить точные сведения, которые от вас требуются, можете считать свою жизнь прожитой. — Он помолчал и добавил: — Марко Завирюха, может быть вы теперь согласны говорить?

— Мне нечего отвечать.

— А ты, Находка?

Девочка молча отвернулась к стене.

— Ну, что ж, считайте тогда секунды оставшихся часов. — Анч запер за собою дверь.

Марко обнял Зорю, и она склонила голову ему на плечо. Юнга думал о Люде. Где она? Останется ли в живых? Вряд ли. Ведь она не дала ни одного верного ответа.

— Марко! — прошептала Зоря ему на ухо. — Что делать?

— Главное, Зоренька, не пугайся, — так же тихо ответил ей Марко. — Мы покажем, что не боимся смерти. Что бы они ни делали, не говори ни слова!

— А Люда?

Губы Марко едва шевельнулись, и Зоря скорее догадалась, чем услышала:

— Она героиня… Ее ждет то же самое…

Конец дня Люда провела в маленькой каюте с одной койкой. Туда ее проводил Анч. Он обещал жестоко наказать Марка, успокаивал ее и уверял, что он и командир корабля сделают все, чтобы она как следует отдохнула и вообще чувствовала себя как можно лучше. Он даже напомнил ей, как славно они танцевали на рыбачьем празднике.

Девушка просила Анча не делать зла Марку, привести к ней Находку и не разлучать их. Анч обещал побеседовать об этом с командиром и высказал надежду, что тот разрешит, если Люда будет послушна. Он зажег в каюте электричество и вышел, оставив девушку одну.

Осматривая каюту, Люда решила, что в ней, очевидно, жил кто-то из командного состава подводного корабля, возможно сам Анч. В каюте стояла откидная пружинная койка, около нее — сундучок с бельем, плюшевым одеялом, одной пуховой и несколькими надувными резиновыми подушками. Люда подумала, что они одновременно могут служить спасательными поплавками. Кроме того, в каюте были зеркало, откидной умывальник электрический вентилятор, столик, полочка для книг и вещей. В углу стоял маленький запертый шкаф. Ящик в столике тоже был заперт. Люда сразу осмотрела все, не нашла ничего интересного, откинула койку, надула резиновую подушку и легла.