Нет, ему нужен человек, который разбирается в тонкостях женского ума, и непременно должна быть женщина.

На следующее утро, гораздо раньше того времени, когда любой здравомыслящий человек стал бы наносить визит…

– Ты пришел ко мне ни свет ни заря, чтобы задавать вопросы о любви? – Одетая в отделанное рюшем розовое платье Джудит – леди Честер – уютно расположилась в кресле и теперь смотрела на Джонатона так, словно он сошел с ума. Маленькая пушистая собачонка, лежавшая возле ее ног, смотрела на гостя почти с таким же выражением, и это его весьма обескураживало.

Джонатону было предложено французское кресло, которое выглядело слишком хрупким для него. Почти все вещи в будуаре Джудит казались хрупкими и требующими осторожного обращения от каждого, чьи вкусы не совпадали с утонченными вкусами хозяина. Исключение составляли цветы, всегда необычные и свежие. Джудит имела особую страсть к цветам, и чем более экзотичными и дорогостоящими они оказывались, тем больше это ей нравилось. Сама хозяйка дома считала себя в какой-то степени садовником, хотя у нее имелся обширный штат людей, которые ухаживали за растениями.

– Сейчас половина десятого, и это не так уж рано. Кроме того, вчера я прислал письмо и уведомил о своем намерении навестить тебя утром. – Джонатон прищурился. – Но я ничего не говорил о любви.

Джудит неожиданно зевнула.

– Все равно это все о любви, дорогой мой. Иногда может идти речь о страсти или вожделении, но всегда лучше, если речь идет о любви.

Маркиз удивленно вскинул взгляд:

– Никогда не думал, что ты столь романтична.

– Я не знаю ни единой женщины, которая не романтичная в том или ином отношении… Включая твою мисс Фэрчайлд.

– Она не моя, – поспешно поправил Джонатон.

Собачка, лежавшая у ног Джудит, подняла голову и зарычала.

Джудит усмехнулась:

– Но ты ведь хочешь, чтобы она была твоей…

Резко вскочив, Джонатон взволнованно зашагал по мягкому ковру.

– Я пока и сам не знаю, чего хочу.

– Разумеется, не знаешь, бедный глупый мужчина. – Джудит откинулась на спинку кресла. – Мне жаль, что я сыграла определенную роль в этом деле. Когда Норкрофт сказал, что его кузина очень хочет встретиться с тобой наедине, я не увидела в этом никакого вреда; к тому же у меня было гораздо более интересное предложение в тот вечер…

Джонатон недоверчиво уставился на Джудит:

– Значит, ты не была на том балу?

– Всего лишь в течение нескольких минут. – Она пожала плечами. – К тому же прошло слишком много времени, чтобы пытаться установить мое местопребывание.

– Да? И какие же цели ты преследуешь?

Джудит рассмеялась:

– Ничего особенного, уверяю тебя, хотя, возможно, тут есть и нечто важное, я пока не решила. И потом, это не твоя забота.

– Тем не менее я…

– Дорогой маркиз, предметом нашего обсуждения сегодня является твоя жизнь, а не моя, – твердо заявила Джудит. – Так вот: из всех известных мне мужчин я бы назвала тебя наименее сопротивляющимся женитьбе. Почему бы тебе в самом деле не жениться на этой девушке?

– Но я едва знаю ее.

– И вряд ли хорошо узнаешь до тех пор, пока не женишься на ней. Поживешь с ней, обретешь ощущение постоянства, и тогда у тебя появится возможность пожаловаться на ее большие траты, а у нее – отругать тебя за дурные привычки и твое дурное окружение.

– Я бы не стал называть ни свои привычки, ни своих друзей дурными, – высокомерно заметил Джонатон.

Джудит засмеялась:

– Да ты прямо идеал, верно?

– Я никогда не претендовал на это, просто мой титул и положение представляют кое для кого недурную добычу.

– И легкую при этом.

– Перестань, Джудит! Лучше скажи, что мне делать.

– Ты мог бы жениться на мне несколько лет назад.

Джонатон бросил на хозяйку дома скептический взгляд:

– Ты никогда не проявляла большого интереса к замужеству.

– А разве одного раза не достаточно? – Джудит рассеянно погладила собачку, и та положила голову ей на колени, не спуская при этом взгляда с Джонатона. – Кроме того, я ценю то уникальное взаимопонимание, которое существует между нами в течение стольких лет.

Маркиз улыбнулся:

– Друзья, которые временами спят на одном ложе?

– Да, и этому придет конец, если ты женишься. Я, разумеется, имею в виду не нашу дружбу – полагаю, мы навсегда останемся друзьями, – а все остальное.

– Разумеется. – Джудит всегда была несколько щедрее в смысле оказания сексуальных услуг по сравнению с другими известными ему женщинами, но, насколько он знал, с женатыми мужчинами она не связывалась. – И все равно мне тяжело потерять твою дружбу.

Джонатон улыбнулся, внезапно осознав, что мало найдется женщин, которые терпели бы такую дружбу, которая связывала их.